– И какое у него положение в Дружине?
– Тебе полный расклад дать? – усмехнулся Ханин, развалился в кресле и закинул ногу на ногу. – Или в двух словах?
– В двух словах, – попросил я, усаживаясь напротив.
– Личный песик воеводы, – с некоторой ноткой брезгливости ответил Владимир Михайлович. – Те из старой гвардии, что еще остались на своих местах, его на дух не переносят. Остальные так или иначе работают на него.
– Ты из старой гвардии?
– Из старой, но недостаточно, – с непонятной улыбкой сообщил Ханин. – Мне приходится прислушиваться к его словам.
– Блин! – в сердцах выругался я.
– Но я был бы не против перейти в разряд старослужащих…
– Серьезно? – насторожился я, заподозрив подвох. – С чего бы это?
– Старослужащих курирует лично воевода. Это определенное повышение статуса. Так что выкладывай, что за проблемы у тебя с Линевым.
Я выложил. Не вдаваясь в детали, но выложил.
– И это не ты завалил Сомова? – прищурился Владимир Михайлович.
– Нет.
– Четверо бандитов с одинаковыми автоматами – это необычно.
– Это была операция Дружины?
– Если и так, то неофициальная. А теперь запахло жареным, и золотой мальчик пытается прикрыть свой зад.
– В смысле?
– Ну он же не сам по себе действовал, так? – усмехнулся Ханин. – Насколько понимаю, целью было стравить между собой бандитов из Семеры, но вместо этого у них намечается сходка. За такое и в немилость угодить можно.
– А если он действовал сам по себе?
– Не понимаю, зачем это могло ему понадобиться, – покачал головой Владимир Михайлович.
– Это если они выйдут на него.
– Если Лига начнет копать – выйдут, – уверил меня Ханин. – Но сначала они выйдут на тебя.
– Блин! – выругался я. – И что делать, ехать в «Утку»?
– Самоубийца?
– А какие варианты?
Ханин откинулся на спинку и улыбнулся:
– Сомов был не самой крупной фигурой.
– И что тогда?
– Начнется война. Ну или по крайней мере не состоится сегодняшняя встреча.
Я вздохнул:
– Так понимаю, у тебя кто-то есть на примете?
– Шарин Юрий Ефимович по кличке Шар. Мерзкая личность, с какой стороны ни взгляни. Последнее время с тремя охранниками безвылазно сидит в «Гавани».