«Дружественный огонь»?
Попробовал глубоко вздохнуть – получилось. Нормально, без особой даже боли.
– На, дыши еще, – сказал худой, сунув флакон под самый нос. – У тебя там крови в легких литра два еще, надо дочистить.
Флакончиком? Ну-ну. Но вообще я этих двух литров как-то не ощущаю. Слабый – да, немного болит в самой середине грудины, но дышу, не хлюпаю.
– Да нормально вроде, – прохрипел я, или скорее даже прокаркал.
Платон с Дмитрием вздохнули хором. Потом Дмитрий сказал, явно смутившись:
– Слышь, Коль, ты извини, что так… я не понял сначала, где кто.
– Ага, я сам не в курсе был, – как-то не очень понятно поддержал его Платон.
– Не в курсе чего?
Платон махнул рукой, явно не горя желанием углубляться в подробности, просто сказал:
– Подвели к нам тех двоих, выходит. Привалить нас хотели, но ты их сам… А Дмитрий не в курсе был, вот и вышло так… не пойми как. Но ты уже в норме, жить будешь, не беспокойся.
Наконец я соизволил обратить внимание на комнату вокруг. Палата больничная? Вроде нет, просто комната в избе, даже стены бревенчатые.
А над кроватью коврик на стене, три оленя, спускающиеся к пруду.
– Серьезно? – спросил я, покосившись на коврик.
– Не, а че? – неожиданно хихикнул молодой. – Нормально.
Что-то я с мысли сбился. На коврик.
– Коль, ты не пугайся, – вновь заговорил Платон, – но мы тебя с собой затащили.
Сквозь туман в голове начал пробиваться луч света. Не могу сказать, что к большой радости.
– Куда? – Я очумело вылупился на Платона.
– К нам, – вздохнул он, явно не желая договаривать до конца. – Ну… в Приграничье… Ты в курсе, я же тебе все рассказывал.
Ну да, я в курсе. Еще в курсе про «ниппель». Про туда и оттуда. А я уже там, так?
– И на хрена? – спросил я тихо и даже вкрадчиво.
Прозвучало как-то не очень добро, эмоции сказались.
– Помирал ты, – вздохнул он. – Там бы мы тебя не спасли, ты уже все был, готовый покойник, считай. Ты две пули схватил в грудь, хорошо хоть не в сердце, насквозь прошли, ну и ты прожил пару минут лишних.
Дмитрий явно вновь смутился и уставился в окно, избегая моего взгляда.
– А здесь?
– А здесь спасли, – опять вступил в разговор тощий. – Здесь можно многое сделать из того, чего нельзя там. Но если не нравится, то можем и добить.