Вечер
Когда гости разошлись, я попросил у Николая ключи от пикапа и очень медленно и осторожно в силу принятого алкоголя покатил за Ириной. И пусть силком подругу в машину затаскивать не пришлось, но за поездку она высказала все, что думала обо мне, моей паранойе, излишней навязчивости и манере влипать во всяческие неприятности. Я стоически молчал. Это обстоятельство разозлило Ирину еще больше, она убежала наверх и хлопнула дверью.
Тогда я беззвучно выругался, убрал куртку на вешалку и спросил у помощника:
– Ваня, все спокойно?
– Более чем.
Людей в баре сегодня и в самом деле оказалось немного – были заняты лишь два стола, но оно и понятно: многих завсегдатаев с утра отпугнуло объявление о санитарном дне.
– Не страшно. Всех денег не заработаешь, – махнул я рукой, поздоровался с поднявшим пустой бокал Смирновым и только накачал ему новую порцию пива, как распахнулась входная дверь и в бар прошел Григорий Кузьминок с увесистой спортивной сумкой.
Я напрягся, а контрразведчик вдруг спросил:
– Хозяин, оборотную тару примешь?
– Проходи, – кивнул я на заднюю дверь.
Мы спустились в подвал, там Григорий выставил сумку на стол и расстегнул молнию.
– На многое не рассчитывай, собрали, что по сусекам отыскалось, – сообщил он и выложил белые свертки маскхалатов. Затем достал жестяную коробку, чьи стенки украшали чародейские символы, выдавленные и выкрашенные серебрянкой, а следом извлек короткий барабанный карабин с несуразно толстым стволом, рамочным прикладом и рудиментным прицелом.
– Где только такое старье откопали? – хмыкнул я, принимая чаромет. Впрочем, тот выглядел новым, а массивный удлиненный барабан откинулся без малейшей заминки.
– Нестареющая классика, – хмыкнул Кузьминок.
Тут я был вынужден с ним согласиться.
Я откинул крышку жестяной коробки и выудил из гнезда длинный, размером с карандаш, патрон.