Опечатали место. Его с нуля чистить надо, защиту укреплять и все такое, а желающих пока нет.
Вампиры. Они всех съели, а их убили. А я сижу, значит, и все это слушаю. И что удивительней всего – в эту хрень еще и верю. Нет, серьезно верю, не посылаю Платона по маме, не хохочу истерически, а еще и подробности выспрашиваю. Хотя… если человек появляется у тебя, а затем проваливается в никуда, а потом ты его вновь встречаешь ниоткуда – что-то такое все же предполагать можно.
– А вампиров чем? Осиновым колом?
– Колом не обязательно, просто осиной.
Осиной. Просто осиной. Затем слово «осина» в голове у меня трансформировалось в термин «пуля Вицлебена». Знают здесь такую?
– Че за пуля? – не понял Платон."
"– Свинцовый нос, деревянный хвост за стабилизатор. Если вампир ваш осину не любит, то это прямо для него – застрянет в теле.
– Вот ты бы такие и делал, – сразу сказал Платон. – Тебе же по специальности, так?
– Их кто хочешь сделает, ничего сложного, – пожал я плечами.
Платон внимательно и как-то задумчиво посмотрел на меня, затем кивнул:
– Это ценится, да. И Саня неплохой чародей, многое умеет. Ты об этом?
– Как-то так примерно, – пальцами я изобразил «примерность».
– Лицензия нужна. От Дружины. На работу с оружием, и главное – ввоз его в Форт.
– Фигасе, – удивился я. – А куда мне все это девать? – Я показал пальцем за плечо.
– Комендатуре на хранение сдашь. Я с человеком нормальным познакомлю, так что все в сохранности будет, пока ты бумажки получать станешь.
– Это как?
– Это чтобы ты не мог менту… то есть дружиннику, навредить. Их бляхи – это тоже амулеты, поэтому все, что в Форте сертифицировано, на них не срабатывает.
– Тю-у-у… – протянул я разочарованно. – Сам же говоришь, что у вас там девяностые, а я и ствола не прихвати?
– Да сделаем тебе лицензию, если у тебя оружейный будет. И другие варианты всегда есть.
– Я на тебя надеюсь, – хмыкнул я в ответ на заявление.
Нет, с оружием я слишком сильно сжился, чтобы вот так запросто с ним расставаться.
На подъезде к Форту природа сменилась самой натуральной разрухой. Дорога стала грязной, пошла меж каких-то развалин, старых промзон, посадок причудливого вида синеватых деревьев, каких я отордясь не видел. Настроение начало портиться прямо на глазах – в таком месте жить, откровенно говоря, не хотелось.