Впрочем, поплатился он совсем за другое…
Я несколько раз глубоко вздохнул и поднялся с табурета, но прежде чем вышел из-за стойки, зазвонил телефонный аппарат. Резкое дребезжание ударило по нервам, бешено заколотилось сердце, всколыхнулись унявшиеся было страхи, но я не поддался панике, снял трубку и спокойно произнес:
– Алло?
– Слава! – послышался голос Ирины. – Я перед сменой решила тебе позвонить, а то ты совсем пропал. У тебя все в порядке?
Я посмотрел на покойника с мешком на голове и произнес, зажимая двумя пальцами нос:
– Ирин, сейчас не очень удобно разговаривать.
– У тебя все в порядке?
– Все в порядке, – уверил я подругу. – Я же говорил – слег с простудой, сейчас сдам бар Ивану и пойду к себе отлеживаться.
– Принести лекарства?
– Если насморк лечить, он пройдет через неделю, если не лечить, то через семь дней.
– Ладно, я побежала, – заторопилась тогда девушка. – Позвоню вечером, хорошо?
– Непременно звони. Я немного оклемаюсь, и увидимся, чтобы тебя не заражать.
– Целую!
Раздались короткие гудки, я бросил трубку на рычажки, взял куртку и ключи от «буханки», ухватил покойника за ноги и потянул его к двери черного хода.
Вернулся в бар и нервно вздрогнул, заслышав стук в дверь.
Вашу ж мать, кого еще принесло?!
– Дядя Слава! – послышался вдруг голос Ивана Грачева. – Открывай!
Я сунул пневматическую винтовку под прилавок, убрал каракулевую шапку и папку дознавателя в непрозрачный пакет и запустил в бар помощника.
– А чего на засов заперся? – удивился тот.
– Только с пробежки вернулся, даже умыться не успел, – спокойно ответил я.
– А! – протянул парень. – Дело хорошее. Физкульт-привет!
– Физкульт-физкульт, – пробормотал я и предупредил: – Поеду кеги из «Западного полюса» забрать, если вдруг Ирина позвонит, скажи, что я весь в соплях к себе ушел и просил не будить.
– Отношения зашли в тупик? – удивился Иван.
– Нет, – поморщился я.
– По вам не скажешь.
– В общем, вернусь через пару часов.
Я прихватил с собой пакет и «Шершень» и направился на задний двор. Завел двигатель, уселся за руль и надолго замер так, пытаясь осмыслить случившееся.
Ко мне вламывалось трое. Одного точно застрелили в «Большой Охоте», второй остывает позади меня. Вопрос даже не в том, где третий; вопрос в том, где таблетки и штампы.