Что ж, придется подождать. София упрекала себя. Она еще слишком расстроена для борьбы с сыном.
Но нельзя терять времени! Она опасалась, что ее неудачное вмешательство может испортить дело, и все надежды пойдут прахом.
* * *В своих апартаментах в Лейн-Шлоссе Георг Август примерял парик, а слуги крутились возле него.
– Ваше Высочество, вот самый подходящий. И цвет такой же, как у ваших волос.
– Мда… мда… – бормотал Георг Август, глядя в зеркало на свое тонкое, довольно красивое лицо. – Этот, пожалуй, подойдет.
Он погладил тугие локоны на парике. Парик прибавлял ему рост. Одним из величайших разочарований его жизни было то, что он не вышел ростом. Еще бы четыре дюйма – и было бы уже сносно. А если бы к этим четырем прибавить еще четыре – считался бы высоким мужчиной, часто мечтал он.
Но дюймы не прибавлялись, и ему оставалось только негодовать, что наследник ганноверского курфюрста гораздо ниже всех остальных мужчин. Кроме того, ему не разрешалось делать то, чем следует заниматься мужчинам его возраста.
В комнату вошла сестра, София Доротея. Ей исполнилось семнадцать, она была на три с лишним года младше брата.
Брата и сестру связывал общий секрет. Еще когда они были детьми, Георг Август рассказал ей, почему они не видят свою мать, и они вместе строили планы ее спасения.
Догадавшись, что сестра хочет открыть ему какую-то тайну, он отпустил слуг. София Доротея ничего не умела скрывать. Сейчас она выглядела явно взволнованной.
Как только они остались одни, сестра выпалила:
– Отец отправился в Герренхаузен.
– А он что, бывает в хорошем?
– Да, – хихикнула София Доротея, – когда уходит в спальню с дылдой-шлюхой.
– Нет, ему больше нравится общество младшей Платен.
– Но по привычке он предпочитает другую. – София Доротея оглянулась и чуть понизила голос. – Иногда я думаю, он хоть когда-нибудь вспоминает нашу мать? Ведь это случилось здесь… в этом самом Шлоссе.