Двигатель гудел ровно и Алексей, пока, не используя разгонную смесь, набрал двести пятьдесят километров в час, пока акселератор не упёрся в пол.
И вновь мимо потянулись грузовики, только уже в обратную сторону. И практически все приветствовали возвращение Алексея в гонку клаксонами, и сдвигались в сторону, давая дорогу.
Дав команду импланту на отслеживание температуры двигателя, он чуть приоткрыл краник регулирующий подачу форсажной смеси, и машина, словно получив пинка, сразу ускорившись до двухсот семидесяти километров в час.
Через полчаса такой гонки, он догнал основной пелатон состоявший в основном из лимузинов, для которых скорость в сто восемьдесят была предельной. Естественно никто из пилотов так свою машину не загонял, держась в относительно комфортном диапазоне сто пятьдесят – сто семьдесят.
Увидев странные перестроения в группе машин, Алексей открыл кран форсажной смеси до упора, поднял подвеску вверх, ушёл на обочину, и, втопил педаль в пол, бросая машину вперёд.
Лахарг нещадно мотало из стороны в сторону, грязь летела из-под колёс потоком, но вся группа промелькнула в боковом стекле так быстро, что никто не успел и слова сказать.
Вильнув, машина вернулась на дорогу, и снова опустив подвеску, Алексей вызвал воздушного наблюдателя.
– Здесь пятый. Кто надо мной?
– Здесь третий. Иду точно над тобой.
– Третий снизься как можно ниже и посмотри со стороны. У меня внешний обвес никуда не ушёл?
– Выполняю… Передний перекосило, но на ветру не хлопает, стоит жёстко.
– Спасибо третий.
– Удачи пятый.
Алексей снова прибрал регулятор смеси, так как температура дошла до ста пятнадцати градусов.
В окне мелькнул пит-стоп корпорации Мирандал, и судя по суете технической группы, машина ушла отсюда относительно недавно.
И Алекс чуть вздохнув снова изменил подачу смеси так чтобы на полной скорости машина могла идти двести семьдесят – двести восемьдесят, не сильно перегреваясь.