— Вера, я против тебя ничего не имею, — пожимаю плечами. — Гадить втихушку — это вообще не мое, я за спокойствие и мир. Если ты прекратишь язвить в мою сторону, от меня проблем уж точно не будет.
— Отлично, — улыбается она, как мне кажется, искренне. — Тогда договорились.
Она протягивает мне руку, и я ее пожимаю.
Иду в зал кафе, а Вера остается в туалете. Присоединяется к нам спустя пять минут.
Чтобы слопать цезарь, много ума не надо. Каких-то десять минут и с виду вполне приличная порция исчезает у меня во рту, даря короткое ощущение счастья.
Держись, Инга, держись.
— Я работать, — сообщаю коллегам и спешу покинуть зал кафе во избежание соблазнов.
Не сразу спохватываюсь, что телефона в моей сумочке нет. Но я ведь точно помню, что клала его туда, когда шла на обед. Я пока еще не впала в маразм, слава богу. Доставала ли я его за столом? Вот это уже не помню.
Мобильничек мой любимый, где ж ты есть, собака бешеная!
Глава 20. 50 оттенков ненависти
Вера
Ненавижу ее.
Не-на-ви-жу!
Как только Инга выходит из туалета, захожу в кабинку, закрываюсь и достаю из кармана пиджака мобильный Блиновой. С пренебрежением разглядываю чехол — отвратительного розового оттенка. Ей что, шестнадцать, чтобы таскать такие чехлы?
Эта дурища в квадрате даже не заметила, как я вытащила телефон из ее сумки.
Святая наивность, неужели она и правда думает, что может дождаться от меня какого-то там хорошего отношения? Она его попросту не заслуживает.
"Сколько я натерпелась от этой твари, Инги, страшно вспомнить.
У меня ушел целый год на то, чтобы увести у нее мужа.
«Ой, меня дома ждет Инга, давай по-быстрому…»
«Ой, мне на выходных надо с Ингой по делам».
«Ой, Инга что-то подозревает, я не могу сегодня задерживаться».
Подкаблучник фигов.
Сколько я наслушалась от Виктора этих «Ой»!
Расставаться со мной пришел, когда эта полоумная устроила ему истерику из разряда: «Или она, или я!» А я ведь так старательно все распланировала, чтобы она застукала нас как раз за действом, чуть не на столе перед Виктором станцевала.
После этого весь мой план по охмурению чуть не пошел прахом.