Теперь понятно, почему я не чувствую половину тела. Наверное, частичный паралич. Вот же подстава! Ну как меня угораздило так неудачно сломать каблук? Хруст до сих пор в ушах стоит. И падение я помню, и то, как об угол стола виском ударилась. Стоп. Что там Келд сказал? Маг? Только этого не хватало. Значит, один из шарлатанов тети Фимы снова объявился! Сколько я их при жизни тетушки гоняла, а они до сих пор все идут и идут. И каждый раз не хотят верить, что «благодетельницы» больше нет.
При воспоминании о тете Фиме в глазах привычно защипало.
Я стиснула руки и заставила себя отвлечься от тяжелых мыслей, и вернуться в непонятное настоящее.
— Значит, маг.
Я с сомнением посмотрела на проходимца, а тот с готовностью закивал.
— Это вы меня… лечите? Или нормальные врачи тут тоже есть?
— Леди Изабелла, ваш опекун делает все, чтобы вы поправились.
Физиономия Келда приняла обиженное выражение.
— Лорд Давенпорт не жалеет для этого никаких средств. Вас регулярно осматривает лучший доктор столицы, а на прошлой неделе собирался консилиум, в котором участвовали главные медицинские светила Дартштейна.
Келд говорил горячо и почти искренне, вот только я не верила ни единому его слову. Было что-то двуличное и лживое в выпуклых темных глазах и в кривой улыбке порочных губ.
— И сколько я тут лежу?
— Две седмицы, — ответил Келд, и я растерянно уставилась на расшитый цветами балдахин. А потом перевела взгляд на окно и нахмурилась.
Две недели… Слов нет, одни выражения! Не может такого быть. Врет этот длинноносый, вот всей душой чувствую, что врет!
— А почему я не в больнице?
— Леди Изабелла, о чем вы? Какая больница? Лорд Давенпорт сделал все, чтобы создать вам самые лучшие условия лечения!
Келд посмотрел на меня, как на неразумного ребенка.
— Ваш опекун ничего для вас не жалеет! Первые несколько дней милорд вообще от вас не отходил, так переживал!
— Но откуда он взялся? Я не знаю никакого лорда Давенпорта.
— Как это не знаете?
Келд недоверчиво прищурился.
— Вы хотите сказать, что не помните лорда Давенпорта? — спросил он таким тоном, будто не помнить этого самого Давенпорта было просто невозможно.
— Именно это я вам и говорю.