В конце концов, они двое взрослых умных мужчин, ничего не случиться. Главное, чтобы все не кончилось полицией…
— Так ты расскажешь, как папа сломал ногу, мам?
— Не поверишь, Арина, такая глупая ситуация, — она только прикрывает глаза и спустя секунду её губы трогает внезапная слабая улыбка, — Папа решил ветку спилить на той яблоне, помнишь?
Киваю, не желая перебивать, и меня вдруг тоже пробивает улыбка. Я же правильно поняла, в какую сторону клонит мама?
— Так вот, взял стремянку, полез и не удержался на ногах.
— Мам, вы как дети малые, чесслово! — кладу голову ей на плечо, когда слышу сдавленный смех, а заглянув в родные глаза вижу слезы, — Ну ты чего, ма?
— Да переволновалась за дурака этого! Отца твоего. Далась ему эта яблоня! А вот про малых детей так ему и скажешь! — последнюю фразу она говорит излишне строго, прогоняя непрошенную капельку, спустившуюся с ресниц на едва заметно покрывшуюся морщинками щеку, — А что Макар? Я же не могла ошибиться.
Как-то слишком быстро мама в себя пришла, я даже растерялась. Нет, конечно, после заявлений Ветрова о зяте следовало ждать вопросов, но я же не знала, что у отца тут не травма, а скорее, оказия и, по-честному, надеялась отсрочить разговор.
— Ветров, мам, — признаюсь с тяжелым вздохом. Что уж скрывать? Врать, будто ничего такого между нами нет не буду. Есть оно «такое что-то», — Мы теперь как бы работаем вместе. Ну, он и есть тот наш проверяющий.
— Мда… Неожиданно… Не думала, что вы встретитесь именно так, — а мама прямо повеселела. Мне кажется, или она уже вовсю забавляется?
— То есть ты знала, что мы встретимся? — не скажу, что я ошарашена, но опешила на мгновение точно.
— Такая любовь, как у вас, доченька, так просто не заканчивается, — говорит с мягкой улыбкой на губах. Ох уж эта наша фамильная ухмылочка. Передается точно как фамильная драгоценность…
— Если бы ты знала, что он натворил, ты бы так не говорила, — я откровенна, потому что мне очень нужен совет. Даже не совет, а мнение со стороны.