Когда я ему сказал на чисто русском языке, куда он может засунуть флаг своей страны и куда сходить потом, огорченный литовец, довольно пухлый тип, хотел было поучить меня вексиллологии (науке о флагах), но получил ногой по яйцам и до конца швартовки самоустранился, забившись в правый угол мостика. В Клайпеде я был не первый раз, поэтому зашел и ошвартовался без его помощи и написал в квитанции точнейшее время прибытия и убытия лоцмана, которое равнялось пятидесяти шести минутам, а ведь мог бы запросто оставить незаполненной или написать больше часа, чтобы он и его могучая держава получили от судовладельца плату за два.
Парусник под командованием Эйраса лежал в дрейфе южнее нас примерно на милю. Я посигналил ему, чтобы начинал движение. Второе мое судно должно было перерезать путь галере по носу и атаковать ее, если ускользнет от меня. Рядом со мной на шканцах стоит Хана со спящей дочерью на руках. Ей интересно посмотреть на морское сражение. У большинства ее состоятельных современниц жизнь ограничена домом и редкими, по большим праздникам, походами в храм.
Завидев нас, египтяне не испугались. Видимо, считают, что силы — количество членов экипажа — примерно равны и корабль у них военный, с тараном, а не какая-то купеческая лоханка, хотя наверняка слышали, как мы разделались с угаритскими галерами. Военные новости разлетаются сейчас стремительно, потому что иногда спасают жизнь.
— Иди в каюту. Скоро здесь будет опасно, — сказал я жене, после чего приготовил лук и стрелы.
Сближались мы быстро. На носу галеры стояли с десяток воинов, причем трое были в бронзовых нагрудниках.
— Оба «дельфина» на левый борт! — скомандовал я.
Обе грузовые стрелы быстро повернули так, чтобы были перпендикулярны фальшборту и груз нависал над планширем. Вроде бы груз не очень тяжелый, а, благодаря длинному рычагу, накренил судно градуса на три-четыре.