Как рабы, заносчивые гвардейцы особым спросом пользоваться не будут, потому что с ними много мороки и склонны к побегам, а при уничтожении их потеряю несколько бойцов."
"— Сдавайтесь — и отпущу вас вместе с семьями! — крикнул я, поймав себя на том, что голос слишком высокий и нервный, с дребезжанием, что ли.
Они стояли, сомкнув щиты, и молчали. И мы стояли и молчали.
Пауза длилась пару минут, после чего из вражеского строя раздался вопрос:
— Не обманете?
— Я, правитель Милаванды, клянусь, что никто вас не тронет, если сложите оружие! — громко и почти торжественно произнес я.
— Если нарушите клятву, боги покарают вас! — предупредил тот же голос.
Если бы я боялся богов, то сидел бы комендантом в какой-нибудь египетской крепости и не рыпался. Обещания не нарушаю потому, что репутацию слишком долго нарабатывать, особенно со второй и последующих попыток.
Я вышел из строя, опустив щит и саблю, чтобы увидели, с кем говорят.
— Сложите у стены оружие и доспехи и постройтесь в тени, — приказал я.
По всему городу еще слышались звон оружия и крики, стоны, вопли… Наверняка многие мои воины уже приступили к грабежу, несмотря на предупреждение, что за это будут казнены на месте. Если рядом нет меня, нет и моих приказов.
— Где Эшмуназар? — спросил я гвардейца, избавившегося от доспехов первым.
— Где-то там лежит, — мотнул он головой в ту сторону, где мы с ними сражались. — Эшмуназар первым побежал в атаку и одним из первых погиб.
— Это у него висел медальон золотой на груди? — решил я проверить свое предположение.
— Да, — подтвердил гвардеец. — Жрецы заверили Эшмуназара, что с этим медальоном никто не убьет его. Языки бы им брехливые повырывать!
Вот такова цена неправильного управленческого решения. Не соблазнись Эшмуназар предложением Угарита, не потребуй от Тира, чтобы меня выселили оттуда, и дальше бы правил. Я бы пиратствовал потихоньку, а Тир и его покровитель Сидон богатели бы вместе со мной и, в том числе, благодаря моим усилиям.
На площадь по всем пяти улицам, выходящим на нее, прибывали мои воины. Кто-то был заляпан кровью с головы до ног, кто-то чистенький, словно вернулся с прогулки. Убедившись, что дворец уже захвачен и что из него выталкивают рабов, старых и новых, и выносят ценные вещи, воины разворачивались и шли в ближние дома, чтобы и самим поживиться.