Я всегда верю в победу, но при этом не забываю продумать путь отступления. Может быть, уверенность в том, что все равно спасусь, и помогает побеждать. Два вороных жеребца нехотя скубут низкую стерню. Невкусная пища смиряет их с необходимостью стоять на месте. Дальше такая же невкусная, так что нет смысла нарываться на удары хлыстом. Солнце уже взошло, но пока не жарко. Светит оно под углом нам в глаза. С каждой минутой угол становится все больше, что идет нам на пользу. Часа через два-три начнет светить в глаза фригам.
Наши враги поднимают щиты, чтобы закрыться от тучи стрел, летящих в них по наклонной траектории. Стреляют мои воины метров с двухсот. Не прицельно, в толпу. От одной-двух стрел можно уклониться, но когда летят три сотни, шансы уцелеть стремятся к нулю. Фриги подымают повыше щиты — и тут в дело вступают пращники, которые, подойдя поближе, бьют по прямой. Их всего человек пятьдесят. Это не ахейцы, и не дорийцы, говорят на своем диалекте древнегреческого и живут в горах на Балканском полуострове.
Небольшой отряд фригов не выдерживает, бросается на пращников. Те налегке, без щитов, только с пращей, небольшой сумкой с камнями и кинжалом, поэтому разворачиваются и быстро отбегают. Фриги гонятся за ними метров двадцать, после чего пятятся, чтобы не получить стрелу в спину. Двое падают, пронзенные стрелами. Их подхватывают соратники — и еще один получает камень в голову."
"Вроде бы праща с виду — несерьезное оружие.
Увидев, что фриги не гонятся за ними, пращники возвращаются на прицельную дистанцию. Подходить к врагам ближе опасаются, иначе попадут под обстрел своих лучников.