А ведь надо еще переварить черную весть и принять решение, сколько корпусов и как перебросить, а потом собрать суда и погрузить в них воинов и снабжение. Думаю, в моем распоряжении не меньше месяца, но уже недели через две начну посылать дозорные суда на юг, чтобы появления египетской армии не стало неприятным сюрпризом."
"Я объезжаю Угарит на колеснице, захваченной на поле боя. Ее кузов снаружи по бокам украшен тонкими золотыми пластинами с узорами в виде виноградной лозы, которая как бы оплела его, а спереди золотой овал с барельефом бога Птаха с посохом в руке.
Пентаур был возницей у сенни по имени Дуауф, сына писца. Папаше не по карману была дорогая колесница и молодой возница, поэтому и взяли старого и хромого. Им повезло не попасть ни в одну яму-ловушку, но дальше везение кончилось — обе лошади были убиты лучниками, так что экипажу пришлось покидать поле боя пешком. Если молодой Дуауф легкой трусцой смылся с поля боя и спрятался в Угарите, то хромой Пентаур успел добраться лишь до конца долины, где и сдался в плен.
Я не узнал его среди толпы пленных, когда, проходя мимо, услышал:
— Мой господин! Сенни Арза!
Это имя я тоже стал забывать, а вот голос своего бывшего возницы помнил. С трудом опознав постаревшего Пентаура, спросил:
— Ты как здесь оказался?! Мало тебе было захваченной добычи, решил еще награбить на старости лет?!
— О какой добыче ты говоришь, мой господин?! После твоего отъезда меня чуть не казнили, решив, что я все знал, но не доложил.