— Как знать, может, действительно повезло, — произнес я и, признавая свою вину в его бедах, предложил: — Если хочешь, можешь опять стать моим возницей.
Нынешний возница меня не устраивал, потому что лошади не любили его. Бывает так изредка: человек любит животных, а они его нет. Случается и обратное, но реже. Все-таки животные разбираются в людях лучше, чем люди в животных.
— Это больше, чем я мечтал, мой господин! — воскликнул Пентаур, подняв руки к небу.
Он и рассказал мне много интересного о нынешней жизни в Та-Кемете, о делах в корпусе «Птах», о Джете, Никмадду и правителях других городов-государств.
— Держись дальше, — приказал я Пентауру, когда мы миновали отремонтированный участок крепостной стены.
На башнях появились египетские лучники. Им скучно сидеть в осаде в чужом городе, поэтому мечут стрелы во всё, что шевелится за крепостными стенами.
Мы поднимаемся к вершине холма, к городским воротам, которые выходят на восток и от которых начинается дорога на Алалах. По обе стороны от ворот по фронтальной башне, выдвинутой вперед метров на шесть. Перед башнями сухой ров шириной метров семь. Деревянный мост через ров затащили внутрь города. На дороге остались борозды.
Воины приветствуют меня радостными криками. Так кричит только победители. Они били разные армии, маленькие и большие, и даже ранее непобедимых хеттов и египтян, они захватывали разные города, они уверены, что сильнее всех — и это помогает им побеждать.
"Мы проезжаем мимо них и начинаем спускаться вдоль южной стены города. Ее давно уже не ремонтировали. Стена почти не пострадала во время землетрясения, поэтому горожане не сочли нужным позаботиться о ней, только замазали трещины рядом с угловой башней. Под этой трещиной выдалбливают первую камеру, а метрах в двадцати от нее — вторую.