Точнее, знаю, но где взять порох?! Попадалась мне здесь селитра, но в таких малых количествах, что никак не могу заполнить один маленький кувшин. Возиться с меньшим количеством нет смысла.
План быстрого захвата крепости пришел мне в голову вечером, когда вернулись с дальней разведки колесничие. Это были два экипажа из бывших хеттов, а ныне расенов. Я доверял им больше, чем колесничим из финикийских городов.
— Люди реки приближаются. Дня через три, самое большее через четыре они будут здесь, — доложил Нунцити, приходившийся мне родственником по жене.
Иногда у меня складывается впечатление, что все колесничие из бывших хеттов приходятся мне родственниками. У Нунцити, по крайней мере, глаза похожи на глаза Пудухепы, и так же прищуривает их, когда слушает меня.
— Они идут осторожно, высылают дозоры во все стороны? — спросил я.
— Про все стороны не знаю, но вперед высылают. Мы встретили пять колесниц в дневном переходе от основных сил, еле успели спрятаться, — ответил он.
Я приказал своим разведчикам не обнаруживать себя, следить скрытно. Египтяне не должны знать, что мы ведем за ними наблюдение. Встреча с нами должна стать для них неожиданной, несмотря на то, что местное население может помогать нашим врагам. В дневном переходе от нашего лагеря есть удобные места и для засады, и для сражения. Я пока не решил, что выберу.
— Они точно не видели вас? — задал я вопрос.
— Точно, иначе бы погнались, потому что нас меньше, — ответил Нунцити.
И тут до меня дошло, что защитники Шарухена не знают, где сейчас находится египетская армия, но ждут ее с нетерпением. Я вспомнил уловку, примененную при захвате Нарвы, правда, не давшую положительный результат. Имело смысл попробовать ее здесь. Все равно за четыре дня выдолбить большие камеры мы не успеем, захватить Шарухен ночью по-тихому мешают собаки, охраняющие его, бросать людей на штурм с непредсказуемым результатом и нести значительные потери перед большим сражением неразумно, а оставить вражескую крепость в тылу было и вовсе глупо.