Они упустили такой прекрасный шанс расправиться с врагами и сказочно разбогатеть.
Их дозоры мы увидели на следующее утро, часа через три после того, как тронулись в путь. Группы по две-три колесницы постоянно появлялись на вершинах холмов впереди нас, стояли по несколько минут и исчезали. Наверное, оценивали наши силы и скорость передвижения, чтобы понять, насколько мы опасны. У нас дальней разведки не было, только пара колесниц обгоняла общую колонну примерно на километр.
Около полудня сделали привал в широкой ложбине между холмами, перекусили и покемарили.
И тут я понял, что не видел ни одного вражеского дозора с тех пор, как снялись с привала. В момент начала нашего движения они были на дороге впереди нас, там, где она шла в гору, но с тех пор, как корова языком слизала. На безалаберность это не спишешь. В отличие от египтян, у шасу сейчас вопрос жизни или смерти.
Оценив обстановку и поняв, что склон впереди и слева от нас, как и положено южному, находящемуся почти весь день в тени, зарос не так густо, как северный, и по большей части кустарником, я тихо приказал Пентауру:
— Съезжай с дороги влево и останавливайся.
— Не слетает, все нормально! — со смесью удивления и обиды произнес катана.
В обязанности возничего входит ремонт колесницы, поддержание ее в рабочем состоянии. Если перед боем или в самом начале его вдруг отлетит колесо, это считается дезертирством со всеми вытекающими последствиями в виде укорочения на голову перед строем, чтобы другим неповадно было.
Коротким резким движением бью левым локтем Пентаура в бок и шиплю:
— Делай, что говорю!
Поломка во время перехода — дело обычное, дезертирством не считается. Мы с катаной слезаем с колесницы. Я придерживаю лошадей, а он начинает возиться у левого колеса, закрытого повозкой от проезжающих мимо.
Джет, не останавливаясь, спрашивает:
— Помощь нужна?
— Сами справимся! — бодро отвечаю я.