Когда я, повинуясь вялому жесту сухой руки старшего сына фараона, опустился на другой шезлонг с мягкой подушкой белого цвета, заметно потемневшей там, где соприкасается с задницей, раб подал один золотой бокал с напитком своему господину, второй — мне. Коктейль был теплый, но освежал. Впрочем, после многочасовой езды на жаре по пыльным дорогам я бы посчитал за счастье грязную воду из лужи. В жарких странах понимаешь, что нет ничего вкуснее, чем свежая прохладная вода. Выпитое сразу же выступило крупными каплями пота на всем теле.
— Воевал раньше с чихну или народами моря? — спросил Сети, потягивая напиток помалу, будто это последний на сегодня, надо растянуть удовольствие.
— Нет. И с теми, и с другими сталкиваюсь впервые, — признался я. — Но воевал с другими морскими разбойниками и пустынными кочевниками. Не думаю, что эти сильно отличаются от них.
— Мой дед разбивал и тех, и других по отдельности. Вместе они не будут сильнее, — сказал старший сын фараона. — Послезавтра выступаем в поход.
— Надеюсь, что так и будет, — сказал я.
Самоуверенность у египтян, что нынешних, что будущих, непрошибаемая. Причем чем хуже идут дела, тем тверже в своих заблуждениях.
— Надеюсь, за ними следят наши патрули? — поинтересовался я, собираясь не сильно удивиться, если услышу отрицательный ответ.
— Конечно, — ответил Сети. — Местные жители следят за ними и сразу доносят нам."
"Я ничего не сказал по поводу такого легкомыслия.
Глава 20
В ночь перед битвой по подсвеченному луной небу низко плыло на юго-восток много небольших белых облаков. В просветы между ними проглядывали яркие звезды. При этом казалось, что плывут именно звезды, а облака неподвижны. Мне почему-то не спалось.