Лиф платья отделен от шаровар, тонкая прозрачная органза едва скрывает от взгляда мои ноги, а широкий пояс сидит низко на бедрах.
Когда одела это непотребство и взглянула на себя в зеркало, меня шокировал мой внешний вид, но действуя на поводу у злости, я распустила волосы и расправила плечи, взглянув на расшитый лиф, удовлетворенно кивнула. Такая я себе очень понравилась.
– Я жду, Алаайа, – тихий голос и я слышу музыку, мелодичную, восточную, с четкими ударами барабанов.
Бросаю взгляд на мужчину, не могу оторваться от него.
– Танцуй.
Приказывает и глаза вспыхивают, прикрываю веки, не хочу смущаться и на мгновения оказываюсь в темноте, которая мне так нужна, чтобы собраться.
– Я жду…
Низкий баритон отдает неровным биением сердца в груди. Этого приказа хватает, чтобы я откинула все мысли и почувствовала то, что, казалось, уснуло во мне на долгие годы.
Я ведь бросила танцы.
Откидываю волосы за плечо привычным движением, словно отбрасываю надежды, живущие в моем глупом сердце, которое с каждым мгновением подпадает под магнетизм жестокого мужчины.
Отчетливо слышу в мелодии шум, словно дождевые капли молотят по барабанам. Опять улыбаюсь.
Забытое чувство единения с музыкой. Миг, когда чувствую себя действительно свободной от всех пут, от всех дум.
Есть только я и мелодия, которая отдает басами в кончиках пальцев, струится по венам, заставляет меня превратиться в дикую кошку, вольную и резвую.
Ловлю ритм бедрами, совершаю резкие выпады, превращаюсь в стихию, которая накатывает на меня наподобие волн, омывает.
В этом танце мой крик. Мое желание быть свободной. Я и забыла, что умею так двигаться. Разве что в клубе перед свадьбой отжигала так же, теряясь в своих ощущениях, в жажде быть спасенной от страшной участи стать женой Айдарова.
Там, танцуя на столе в угаре веселья, пока чужие руки оплетали талию и лапали, мне показалось, что я почувствовала острый, режущий взгляд.
Ровно как сейчас.
Распахиваю глаза и морок пропадает, когда встречаюсь с прожигающими глазами Монгола. Мужчина смотрит на меня чуть подавшись вперед, отслеживая буквально каждое мое движение. Как зверь следит за добычей, готовый накинуться.
Но в танце я становлюсь другой. Свободной и двигаюсь для себя, чтобы избавиться от страха, от боли и паники.