– Лучше или хуже?
– Я считал его чудовищем, жестоким тираном. А сегодня он передал мне титул конунга. Потому что уверен в тебе, в твоём выборе. Потому что думает о городе, о стране, а не о себе. Определённо лучше. Я думал, он будет против меня.
В груди заискрилась чистая радость. Но она рассеялась вспышкой боли в лодыжке.
– Ай! – я дёрнулась, подтянув к себе ногу.
Из двух ранок текли струйки крови. В складках одеяла мелькнул чёрный хвост. Холгер подорвался с места, подскочил к одежде и развернулся, швыряя в сторону кинжал.
– Холгер… – я попыталась встать, но ноги подогнулись.
Комната закружилась вокруг меня бешеным хороводом.
– Эрика, держись, – откуда-то издалека раздался голос супруга, который потерялся в водовороте тьмы.
Не знаю, сколько я в нём кружила, пытаясь найти выход. Иногда впереди мелькал студёный свет Стужи, иногда появлялся объятый пламенем чёрный драгон. Но картинки развеялись, сменившись размытым лицом Милдрет.
– Как ты?
Холгер был в одних штанах. Он присел передо мной и перетянул на свои колени.
– Кажется, нормально, – пробормотала, коснувшись покрытого испариной лба.
Мне было жарко, даже слишком. Плохое предчувствие впилось в душу огненным кинжалом. Я попыталась нырнуть в себя, но напоролась на пламенную стену.
– Стужа, – неверие и ужас сковали тело.
– Тише, – Холгер стиснул меня в объятиях, прерывая и так неровное дыхание. – Ты жива, это самое важное. А Стужа… не могла она исчезнуть. Разберёмся. Не паникуй раньше времени.
– Ты прав, – тяжело сглотнув, согласилась я и силой воли успокоила разрозненные мысли.
Взгляд устремился к темнеющему небу, наше время было на исходе. Нельзя его тратить на бессмысленные метания. Нужно действовать. Только…
– Я голая, – сообщила очевидное.
– Да, ты потеряла сознание. Я схватил тебя в охапку и понёсся на поиски Милдрет, – кутая в одеяло, Холгер поднял меня на руки.
Теперь я уделила внимание и окружению. Мы находились в двух сотнях метров от внутренних стен замка. Холгеру пришлось бежать прилично в поисках помощи. Не представляю, насколько он испугался.
– Хорошо хоть сам оделся, – с уст сорвался сиплый смешок.
Глаза увлажнились. Зло стиснув челюсть, я растёрла веки пальцами. Не время расклеиваться.