Уже реально не влезает в старый бюстгальтер. Я чувствую себя максимально женственной в этот момент. Ощущаю, что скоро стану мамой.
Вот только, гормоны, наверное сильно буянят, так как я вижу, что мое настроение точно как на американских горках. Я запросто могу расплакаться от грустной книжки, а уже через минуту заливисто смеяться от того, как Валентина рассказывает про своих детей. Мы находим с ней общий язык, и я часто сижу с ней на кухне, слушая о ее жизни, смешных историях и несбывшихся мечтах.
В последнее время я вижу Волка не часто.
В этот вечер даже после сытного ужина мне вскоре снова хочется кушать. Я переживаю, что с таким учетом быстро могу набрать лишние килограммы, но совсем не могу ничего с собой поделать.
Не хочу заставлять ребенка голодать. Он и так в первые месяцы мучился из-за того, что я часто плакала и переживала. Теперь же я стараюсь контролировать свои эмоции, хоть это и не всегда выходит.
Я иду на кухню и включаю свет. Вали, конечно, уже давно нет, поэтому приходится самой мастерить себе что-нибудь поесть. Бессовестно вытаскиваю из холодильника все, что хочется.
Почему-то сегодня мне жутко захотелось соленых огурцов и вишневого варенья. Никогда такого не ела вместе, но сегодня я хочу именно такого сочетания. С моими вкусами словно что-то произошло, так как попробовав такой бутерброд, он мне нравиться, и я начинаю уплетать его вместе с хлебом за обе щеки, сверху еще смачно посыпав орехами.
– Тебе плохо не будет от всего этого?
Басистый голос заставляет замереть с набитым ртом. Чуть ли не давлюсь от неожиданности. Кашляю. Водой быстро запиваю.
Оглядываюсь, и вижу Волка. В одной только черной майке и спортивных штанах. Босиком пришел, волосы еще мокрые, словно только после душа. Почему-то мои щеки гореть начинают.
Мне стыдно. Что называется, застукали на горячем, хоть я и не воровала, но все же я тут не хозяйка. Опускаю взгляд.
– Тихо. Никто не отбирает. Хочешь такого – ешь.
Быстро пережевываю свой бутерброд видя, как Волк наливает себе кофе, берет уже остывший ужин, и садится рядом. Совсем рядом со мной.
Становиться неловко. Я на столе разложила кучу всего. Словно это все мое. Конечно, на самом деле я тут даже не гостья. Так, контейнер для ребенка в понимании этого мужчины.
– Извините.
Опускаю глаза. Не могу смотреть на его руки смуглые, которыми он об стол опирается.