Юмор и сложность в том, что Вика ему нравилась, еще и из-за того, наверное, что являла собою полную противоположность Ольге — во всем, от внешности до характера — полные антиподы.
Ольга неожиданно облегчила ему задачу: присела у огня, перевернула тяжелые, курящиеся парком куски мяса и будничным тоном бросила:
— Массаж делать будешь? Вика жаловалась, ногу сводит…
— Я не жалуюсь… — бесцветным голосом произнесла Вика.
— Да жаловалась, — махнула рукой Ольга. — Кирилл, займись-ка делом, что ты торчишь, как часовой у Мавзолея…
Пожалуй, ее голос не был безразличным — не столь уж и легко давалось этакое благородство души, встречавшееся разве что в дамских романах начала века.
Он решился, подошел и мягко тронул Вику за плечо:
— Пошли.
Она молча, покорно встала, сделала несколько шагов мимо костра, вопросительно оглянулась.
— Что, холодно? — спросил Мазур.
— Ты меня убьешь?
Мазур даже остановился:
— Сдурела?
Вика смотрела ему в лицо:
— Я вчера сон видела.
— Сдурела, — повторил Мазур.
— Я же вижу, что лишняя, — повторила она со столь обреченной покорностью судьбе, что Мазура самого бросило в дрожь.
Он притянул ее свободной рукой и поцеловал. Губы у нее сначала были холодными и вялыми, но понемногу потеплели, она почти не отвечала, словно не веря. Тяжко вздохнула и робко прижалась к нему всем телом.
Быстро и сноровисто разжег костерок в углу, подальше от «дровяного склада». Вика стояла на коленях на мягких пихтовых ветках, теребила замок «молнии» — и в ее глазах Мазур увидел надежду. «Вот и прекрасно, — сказал он себе. — В первобытном мире лечат первобытными лекарствами. Капитан первого ранга Мазур, психотерапевт племени…»
— Что снимать? — тихо спросила Вика.