— Все, — сказал он, опускаясь рядом и старательно притворяясь перед самим собой, будто им движет исключительно гуманность и филантропия.
Ее взгляд невольно метнулся к проходу:
— А…
Мазур осторожно опустил ее в ворох мягких иголок и медленно потянул вниз «молнию». Она подчинилась, закрыв глаза и, кажется, даже не дыша, полуоткрыв рот. Пока Мазур ее раздевал, Вика оставалась скованной и напряженной, но после первых же прикосновений сплела руки у него на спине, вся подалась навстречу. Он еще никогда не брал женщину, ставшую прямо-таки воплощением покорности, нежной и полной, старавшейся предугадать всякое его движение и последовать за ним — и в то же время остававшейся страстной.
— А как же Ольга? — спросила она тихо. — Идти-то назад теперь страшно…
— Обойдется, — сказал Мазур, погладив ее по плечу. — В нашем первобытном племени и нравы упростились чуточку… Так что не переживай, поймет.
Вика прижалась к нему всем телом, чуть распухшая от комариных укусов щека лежала на его груди.
"— Знаешь, я всегда тайги боялась чуточку, — призналась она тихо. — А он все равно таскал. Как сердце чуяло… Я, правда, во сне видела, что ты меня убил.
— Вот и выходит, что сны надо толковать как раз наоборот, — сказал Мазур философски.
— Ты по обязанности, или как?
— Победительница, ты чудесная женщина, — искренне сказал Мазур. — Вот только скоту досталась, уж извини. И с ним-то, если каким чудом попадется, я цацкаться не буду…
— Ну и пусть, — сказала она решительно.
— Почему — когда-нибудь? — сказал Мазур, перехватив ее ладонь и чуть передвинув. И шепнул на ухо нечто такое, от чего она засмеялась уже совсем весело.
Что скрывать, роль вождя племени ему пришлась по вкусу и по душе. Но, возвращаясь в «гостиную», он все-таки немного робел из-за необычности ситуации.