— Айтина… Ой, — с лестницы сбегает Мери и замирает, испуганно глядя на гостя. — Я…
— Что-то с тетушкой? — обеспокойнно спрашиваю я.
— Да… Нет… Она проснулась, — как будто немного расслабившись, говорит она. — Может, ей дать немного супа?
Под внимательным взглядом Гора мы проходим на кухню.
— Нам бы, конечно, куриного, но будем исходить из того, что есть, — наливаю в глиняную плошку немного супа, достаю с полки поднос и складываю на него суп, чуть-чуть гренок и чай. — Пусть поест, сколько сможет, а потом ей снова надо спать.
Мери кивает, все забирает и уходит. Гор, наконец-то, садится за стол, но продолжает следить за моими действиями. Анна присаживается в самый угол на маленький стульчик и становится больше похожа на нахохлившегося птенца.
— Вы не доверяете мне, — не спрашиваю. — Это очевидно. И я, конечно же, понимаю почему.
Капрал поднимает бровь и прищуривается, глядя на тыквенный суп, который я перед ним поставила.
— Не многие решаются готовить из драконьей ягоды что-либо, — качает головой Гор.
А чего думать, когда есть хочется? Но, похоже, тут с тыквами действительно не все так просто, раз их растет много, а в еду почти не используют. Ну надо же, драконья ягода.
— Наверное, можно считать, что я счастливица, — пожимаю плечами и присаживаюсь напротив с чаем.
"— Но я все еще жду объяснений, — видно, что запах Гору нравится, но доверие я еще не заслужила даже несмотря на происшествие в таверне накануне вечером.
Я делаю глоток, намеренно оттягивая время. Не успела даже обдумать легенду, чтобы она была без логических дыр. Хотя… а зачем мне легенда? Скажу, пожалуй, правду!
— Я сбежала от мужа.
Бровь Гора выгибается, он ждет продолжения, хотя, похоже, уже скептически настроен. Что ж, расскажу ему дальше.
— Опекун подставил меня. Сильно подставил, — пытаюсь не вдаваться в подробности, иначе будет слишком понятно, что у меня за муж такой.
Отвожу взгляд и с тоской смотрю в окно. Самое неблагодарное дело — доказывать, что ты не верблюд, когда нет гарантированного виновника. И доказательств его вины. А у меня и тут даже двое: опекун, который непонятно зачем свою лапу к этому приложил, и любовница. Но хотя бы с последней все кристально.