Искорка что-то прошелестела в ответ, но я особо не вслушивался. Никакой ценной информации, одни эмоции. Высказавшись, дрон, наконец, скрылся в гребне и предоставил мне возможность действовать самому, то есть без ценных комментариев.
Не видел я ни черта, как ни вглядывался в рассеянный, туманный свет внизу люка. Была не была. Собственно, все, что от меня сейчас требовалось, — это всего лишь прыгнуть в неизвестность. Этот навык у меня уже встроился в мою человеческую систему.
Уселся на край колодца, развернулся и, повиснув на руках, сорвался вниз.
Если попытаться провести параллель с внутренностями живого организма — ведь как никак я находился внутри архелона, а он был хоть и своеобразным, но все же существом — то я спрыгнул прямиком в легкие, да еще и в легкие заядлого курильщика.
Плотный воздух, который сверху показался мне рассеянным светом, туманом или дымом, на самом деле оказался наполнен белесой взвесью, которой было настолько много, что она просто не успевала оседать.
Микрочастицы были повсюду. Даже ночное зрение не особо помогало. Не видел ничего дальше своего носа. Провел перед собой рукой в попытке «взять опытный образец», а если точнее — то просто разобраться, что это за непонятная хрень, но на руке не осталось никаких следов.
Черт-те что. Субстанция вроде бы была, а вроде ее и не было."
"Чтобы хоть как-то расчистить пространство, активировал энергетический удар на минималках.
А на стенах — вспыхнувшие красные глаза.
Мне сперва показалось, что десятки неопознанных чудовищ глядят на меня из спрятанных в углублениях пещер. Но как только очередной слой взвеси осел на землю, я понял, что это были вовсе не глаза. Да и парными они не были — где-то целый «пучок», где-то, наоборот, всего один.
Все стены были увешаны круглыми шипастыми существами, похожими то ли на рыб-ежей, то ли вывернутые наизнанку перекати-поле. Свисали они целыми гроздьями. В одной связке находились особи разных размеров, а самые крупные были размером с футбольный мяч.
То, что я принял за глаза, на деле оказались красными пастями, по краям которых чернели острые шипы. Кривые, но острые — сразу на зависть и стоматологу, который озолотиться за выпрямление, и пираньям.