И я бы не стал прилюдно тыкать тебя носом в твое же ссанье, но если ты настаиваешь…
Лицо Арсена искажает гримаса злобы.
— Ты! Ничтожество! — кричит он, пошатывается, и я понимаю, что он, похоже, пьян. — Думаешь, взял в жены порченную шлюху, так теперь перед тобой все двери…
Он не договаривает — сваливается от четкого удара Таира ему прямо в челюсть.
Мне стоит немалых трудв не вскочить и не подбежать к мужчинам. Спасает лишь то, что успеваю я поймать предостерегающий мамин взгляд. А следом вспоминаю все слова мужа.
Прохожусь взглядом по залу и понимаю, что на лицах гостей много разных эмоций — и недоумение, и шок, и неверие. Но вместе с тем и злорадство. Словно далеко не все на стороне Арсена.
— Сука! — вопит между тем Тахиров. — Ты за это ответишь!
Я в шоке от того, насколько мерзко и гадко сейчас выглядит тот, с кем я могла разделить семейную жизнь. Ахмет помогает ему подняться. Кажется, он тоже слегка пошатывается. Поднимает тот самый конверт.
— Все узнают правду о том, что твоя жена — гулящая сука, готовая раздвинуть ноги перед…
Новый удар, и теперь Ахмет бросается на Таира.
— Еще кто — то хочет что — то сказать про мою жену? — зычным голосом спрашивает Салманов, обводя взглядом зал. — Хорошо. Потому что любой, кто протянет язык в сторону женщины, носящей мою фамилию, сильно об этом пожалеет.
— У меня есть доказательства, — булькает Арсен.
Его подхватывает охрана и вместе с другом выводит из зала.
Повисает звенящая тишина. Салманов, совершенно не стесняясь того, что произошло, улыбается гостям.
— Грядут перемены. Самое время сделать правильный выбор. А пока… Продолжим наш праздник.
Муж возвращается за стол, садится, равнодушно глядя на недоеденное мясо. Ведущий ловко заполняет паузу очередной красивой историей любви, после которой следует еще один номер развлекательной программы.
— Жалеешь его? — вдруг спрашивает Таир, даже не глядя на меня.
— Я?
— Разве не ты была готова броситься на его защиту? — вот теперь он поворачивается ко мне, и взгляд у Салманова становится очень жестким. — Он не пожалел тебя, выбрав более выгодную партию. Хотя, я уверен, мог весь этот скандал задушить в зародыше. Мог докопаться до правды и заткнуть всем рты.
Каждое его слов — как хлесткий удар. Ведь все так и есть.