Нина взвизгивает и быстро откидывается на спинку стула, тряся рукой так, будто я проткнула ее насквозь, а не просто пощекотала нервы. Выражение ее лица в духе «полные обосратушки» заставляет меня триумфально улыбнуться.
— Ты совсем из ума выжила?! — дребезжащим фальцетом возмущается она. — Крыша протекла?!
— Кстати, — я копирую ее же типа многозначительный тон, — я тут знаю одного полудурка, которой ровно так же, как ты, пытался на меня наезжать, но потом бедняге пришлось разучивать ровно тот же визг, который только что исполняла ты.
— Ты не знаешь, с кем связалась, — шипит Нина, корча страшную рожу. — Ты вообще не знаешь, какую веселую жизнь я могу тебе устроить.
Вместо того, чтобы упасть и бояться, беру телефон и делаю вид, что навожу на нее камеру.
— Ты не могла бы повторить это еще раз? — выглядываю из-за телефона с улыбкой человека, которому плевать вообще на все, что она уже сказала, говорит и может сказать.
Нина стремительно покрывается зелеными пятнами — клянусь, никогда не видела, чтобы кожа живого человека генерировала такие кислотные оттенки, но в данный момент это наслаждение для глаз.
— Ты… ты…! — Она вскакивает из-за стола, пытается выплюнуть в меня очередную угрозу, но сама ею же и давится, и чтобы сохранить остатки напускного всевластия, вынуждена спешно ретироваться.
Только когда Нины и след простыл, я могу, наконец, выдохнуть и позволить себе немножко понервничать. То, что Нина знает, кто скрывается за именем Виктории Янус, очень хреново. Я не просто так изо всех сил держалась за свой вылепленный идеальный образ, чтобы не относиться всерьез к ее угрозам.