Романтики, говоришь, отсыпать тебе? Так держи!
Кивнув молодому человеку, я повернулась к зрителям.
- Небрежный боб. Идеальный вариант, который понравится всем. Такая прическа сделает любого мужчину непосредственным, творческим и романтичным. А так как у этой модели тоже есть растительность на лице, то ее можно подстричь на манер «лощеной бороды».
Работа закипела. Мы с Прошкой действовали слаженно, а вот Жюль покрикивал на своих помощников. Они от этого волновались еще сильнее: роняли инструменты, спотыкались. И мне было жаль их.
- «Рандеву на берегу Сены»! – как-то чересчур визгливо объявил Жюль, подталкивая молодого человека вперед. – Французский шик! Шарман!
Теперь кудри были собраны вверх, открывая некрасивые уши модели и крупный нос Анатоля стал еще сильнее бросаться в глаза. Ко всему парикмахер подстриг ему челку так коротко, что я, не выдержав, прыснула.
Боб с «лощенной бородой» вызвали овации. Некоторые мужчины даже подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть мою работу. К Мишелю и Анатолю не подходил никто.
И тут случилось то, чего я, в принципе, и ожидала. Такие люди не могут соревноваться честно.
- Ах, ты гаденыш! – вопль Жюля заставил всех обернуться.
Он держал за ухо Прошку, оттопырив мизинец, и выворачивал его так, что у мальчишки выступили слезы на глазах.
- Он украл мои запонки! Я снял их, чтобы подвернуть рукава и положил на столик!"
"Я бросилась к ним, стараясь хоть что-то разглядеть сквозь красную пелену гнева, застилающую глаза. Схватив Жюля за мизинец, я выгнула его так, что тот завопил дурным голосом и отпустил Прохора.
- Он не мог взять чужое! Не смейте оговаривать мальчика!
- Ну, конечно! Что вы еще могли сказать! – парикмахер посмотрел на одного из помощников. – Егор видел, как он стащил их и положил под полотенце!
Мужчина закивал, пряча глаза.
Я подошла к столику и, подняв полотенце, увидела запонки.
- Я не брал! Не брал! – воскликнул Прошка. – Еленочка Федоровна!
- Зовите полицейского, - процедил Жюль.