Просто жить одному было некомфортно и хлопотно, да и наличие жены надежно ограждало Галицкого от матримониальных планов любовниц, поэтому он и оформил брак с Миленой, которая была в меру красива, в меру умна, в меру спокойна и в меру скандальна. Почему же его, черт подери, так задевает, что она ему изменила?
Он искал ответ на этот вопрос и не находил, а потому не мог решить, куда ему отправиться. Итак, домой не хочется, на работе невозможно уединиться, к маме? О, нет, она не даст ему покоя, пока не вытащит все детали до малейшей подробности, а потом будет на кухне втихаря пить валокордин, потому что будет очень переживать за своего взрослого, но все-таки сына.
Вспомнив про младшего сына, он невольно перенесся мыслями к Ганне, которая (он взглянул на часы) уже ехала в поезде в свой Витебск. Галицкий дорого бы дал, чтобы сейчас она сидела рядом. Рассудительная, все понимающая, много прощающая. Ее логичное мышление помогло бы расставить все по местам, разложить по полочкам.
Тяжело вздохнув, Галицкий завел машину и поехал в один из своих ресторанов. Не глядя на бросившегося к нему метрдотеля, прошел в отдельный кабинет, заказал кофе, лимон, минеральную воду и бутылку виски, отмахнулся от назойливых приветствий официантки, глянул на нее так, что она почувствовала себя уволенной, грубо потребовал, чтобы его не беспокоили, пока он сам не позовет, и наконец остался один.
Он чувствовал себя так, будто его долго и последовательно валяли в грязи. Илья заново прокручивал в голове все события сегодняшнего дня, с того момента, как позвонила рыдающая Милена, и до того, как он наконец-то захлопнул за ней дверь ее машины. В промежутке было известие о ее измене, найденный труп, вызов полиции, допрос с пристрастием, четкая и бесконечная работа оперативной группы, приехавшей на место преступления.
Довольно быстро он сообразил, что выходит идеальным подозреваемым. Вольдемар Краевский был любовником его жены, только вчера Галицкий ездил на встречу с ним, чтобы посмотреть на писателя издали, и теперь вряд ли мог доказать, что на тот момент он и знать не знал, что этот слащавый красавчик, выглядевший жалко, как все душевно убогие, делил с ним, суперменом Галицким, одну и ту же женщину.