- Видал я в гробу эту политику! Впрочем, как и эти грязные деньги! Полковник действительно разозлился не на шутку. - Вот наши политики, скажи, разве они хоть чем-то братьям-славянам смогли помочь, а?
- По-настоящему нет... - ответил Савелий.
- А я вот захотел - и помогаю! И никакая политика мне в этом не помеха и, во всяком случае, не указ! Если бы наши политики действительно о своем народе думали, то расклад в мире был бы другой... - сказал он, потом твердо добавил: Совсем другой!
- Это точно.
Они еще немного поговорили о намеченном маршруте и, как выразился не стесняющийся в выражениях бойкий полковник, об ""этой еврейской сучке Олбрайт"", и о том, что хваленые американские спецназовцы не чета нашим: уж слишком любят комфорт и все норовят вперед оплату просчитать - сколько им заплатят за это, сколько за то.
Наконец полковник хлопнул ладонями по коленям и поднялся на ноги:
- Ну, ладно, закончим политграмоту! Мне моих ребят проинструктировать надо. Посидел бы я с тобой, Бешеный, еще: водочки бы хватанули, к местным девчонкам бы сходили - знаешь какие они горячие! Идейные, мать их! Здесь, у югов, солдаты Черного в чести - любая за честь сочтет под тебя подстроиться. Жаль, времени совсем нету этим пользоваться, мы ж, как партизаны, всегда в лесу да в лесу... - Он вдруг внимательно осмотрел Савелия.
- Сколько нас будет?"
"- Я отделение возьму, на смену. Так что скучно не будет, мы с ОАК не церемонимся. Ты, кстати, при оружии?
- Еще нет.
- Ну, с этим проблем у нас нет. Выберешь, что понравится. Скажи сержанту, что я разрешил.
Они вышли из блиндажа. Бойко показал сержанта, у которого Савелий должен был отовариться формой и оружием, а сам направился в глубь леса, где, вероятно, находились землянки для личного состава.
Одевшись в ладно скроенную форму, Савелий поудобнее пристроил на поясе кобуру с отличным армейским ""кольтом"" и ножны со средней величины зелингеровским ножом.