- Вот, сука! Взяла и вырубилась! Говорили же тебе - погоди, а ты... Весь кайф нам испортил! - запричитал Мокрый.
- А мне все равно: в сознании, без сознания или мертвая - не мешает, лишь бы бабой пахло! - пыхтя, заявил Толик-Комод. - Че, завидно? Погоди, щас придет приход и вам еще перепадет успеете раскумарится! - и уверенно добавил, сладострастно тиская ее тело своими грязными лапами. - Ее водой только отлить надо, холодной. Тащите ведро!
Мокрый отправился искать ванную комнату, а Кишка зашагал в просторную гостиную, чтобы довершить начатый в доме разгром.
Неожиданно за открытым окном раздался резкий свист: это Сема предупреждал своих бойцов об опасности.
- Атас, братва! - крикнул Кишка, выбегая из гостиной. - Рвем когти к машине!
Он не стал дожидаться своих подельников и побежал к выходу из дома.
Мокрый орудовал в дальнем конце дома и не услышал свиста. И только когда он показался в гостиной и увидел, как какой-то невысокий крепыш добивает локтем в солнечное сплетение Комода, валяющегося на полу у дивана со спущенными штанами, тупой подонок понял, что пора смываться.
Мокрый выскочил в коридор, ведущий на кухню, и там, ринувшись головой в раму окна, проломил его и приземлился на улице. Не обращая внимания на порезы, он перескочил через невысокий заборчик, окружающий дом, и побежал туда, где должна была стоять машина Семена. Подбегая к ней, Мокрый споткнулся о чье-то тело и пришел в ужас, узнав Кишку. Но он не задержался, чтобы посмотреть, жив ли его подельник, - ему становилось все более жутко, а по спине заструился холодный пот животного страха.
Подбежав к их ""девятке"", он увидел рядом с машиной окровавленное тело Семена.
Оглянувшись по сторонам и не заметив поблизости признаков опасности, Мокрый наклонился к Семену и осмотрел его. Сема был мертв: один его глаз вытек, из глазницы сочилась сукровица; правая рука была неестественно загнута - кто-то вывернул ему локтевой сустав.
К его радости, либо никто этого маневра не заметил, либо не захотел отправиться в погоню за ним. Тем не менее он так гнал машину, словно его преследовала сама смерть.