Как только дверь подалась, Горский резко толкнул ее плечом, сбил с ног Долидзе, ворвался внутрь, перехватил его руку и ловким приемом так сильно заломил за спину, что Доля потерял сознание.
- Ты свободна, девочка моя, я позвоню! - кивнул Виолетте Гоча-Курды, и она послушно направилась к лифту.
Придя в себя, Долидзе с удивлением обнаружил, что лежит на полу со связанными руками и ногами. Во рту его торчал кляп, а на шею накинута петля, конец веревки тянулся к железному крюку, вбитому в потолок.
- Ну, что, Доля, как ты себя чувствуешь? - с ироническим участием поинтересовался Гоча-Курды.
Тот лишь что-то промычал в ответ.
- Нормально, - с улыбкой ""перевел"" Горский.
- Сейчас освободят твой рот, а ты кричать не будешь... если согласен, кивни гривой. - Старый вор говорил спокойно, уверенно, без раздражения, он даже не смотрел в его сторону, словно действительно был увлечен изучением штык-ножа, подаренного ему Горским.
Не отводя испуганного взгляда от страшной ""игрушки"", Долидзе кивнул в знак согласия.
- Вынь у него кляп из пасти! - попросил Гоча своего помощника и сказал: Ответь, почему ты нарушил решение сходки? Ты же знал, что ожидает того, кто пошел против Гочи-Курды!
- Нугзар - мой друг! - восстанавливая дыхание, выдавил пленник.
Долидзе лукавил: у него никогда в жизни не было друзей, как, кстати, и у Джанашвили: ""рыбак рыбака видит издалека!"" Бизнес и деньги, большие деньги это все, что интересовало его в жизни! Ради денег он был готов на любое преступление.
"Когда Джанашвили не был столь богатым и влиятельным: он только-только создавал свой банк и крепко нуждался в денежных средствах, они повстречались с Долидзе на одной криминальной разборке, где оба присутствовали в качестве консультантов, причем с разных, противоборствующих сторон.