Вчера утром намечал выход на завтрашний день, но сегодня утром планы резко поменялись.
30
Свежий западный ветер гонит люггер «Делай дело» курсом норд-ост к французскому берегу восточнее Марселя. Собираюсь там подождать какое-нибудь купеческое судно, которое рискнет по-быстрому, пользуясь попутным ветром, перебежать из Марселя в Тулон. Корабль идет резво, узлов одиннадцать. Еще полчаса — и мы окажемся возле берега, который уже хорошо виден.
Ко мне подходит Пурфириу Лучани и спрашивает на итальянском языке, вставив единственное английское слово, которое заучили все корсиканцы:
— Разрешите обратиться, сэр?
— Говори, — разрешаю я.
— Там, на берегу, ближе к Тулону, — показывает он правее нашего курса, — есть богатая сеньория. Паскаль служил на ней больше года. Говорит, можно набрать много ценных вещей, еды и вина.
Я не знаю, можно ли английским морякам грабить мирных жителей, но ведь, если сами не проболтаемся, никто не узнает, что нападали подданные короля Георга. Банда корсиканцев, пользуясь военным бардаком во Франции, ограбила сеньорию.
— Она далеко от берега? — спросил я.
— Паскаль говорит, что за час дойдем, — ответил Пурфириу Лучани.
— А найдете ночью? — задаю я более сложный вопрос.
— Паскаль говорит, что найдем, — дает матрос простой ответ.
— Скажи Паскаля, если не найдет, будет выпорот, — предупреждаю я.
— Мы его сами выпорем, — предлагает корсиканец.
Ночью мы ложимся в дрейф, и все тринадцать корсиканцев уплывают на рабочем десятивесельном катере, который я пробил в Гибралтаре для своего люггера.
— Как подадут сигнал, разбудишь меня, — предупреждаю я лейтенанта Джеймса Фаирфакса.
— А если не подадут? — спрашивает он.
Там понимаю, он хотел сказать, что могут не вернуться вообще. Дезертирство — любимое занятие у английских матросов.
— Ты плохо знаешь корсиканцев. За двадцатью фунтами стерлингов недополученных призовых они вернутся в ад, — сказал я и пошел на шканцы, где под навесом мне постелили на палубе.
Спать в каюте из-за жары невозможно. Я разрешил всем спать на палубах. Места для ночлега находятся там, где обедаем, только я сплю на правом борту шканцев, а лейтенант и мичмана — на левом. Субординация, однако.
Разбудили меня через четыре с половиной часа.
— Корсиканцы сигналят, — доложил лейтенант Джемс Фаирфакс. — Приготовить пехотинцев к бою?
— Боя не будет, — уверенно произнес я.