Давненько я не использовал этот прием, но в свое время, лет в пятнадцать, наученный только вернувшимся из советской армии десантником, наработал до автоматизма. В таком положении человека можно безнаказанно бить сколь угодно долго. Я надавил на его руку еще дважды, заставляя наклоняться ниже, и дважды ударил ногой на противоходе, пока не почувствовал, что тело ослабело, повисло на вывернутой руке. Теперь он несколько дней не сможет поднимать нормально эту руку и вряд ли захочет драться ближайшие пару недель. Тело опустилось грудью на скамейку, а потом сползло на палубу.
Я решил раз и навсегда закрыть тему, поэтому спросил сидевших за столом:
— Вы ничего не хотите мне показать?
— Нет! — быстро и почти в одни голос ответили оба.
— Где мне повесить, чтобы никому не мешал? — уже миролюбиво задал я вопрос, продемонстрировав им кожаный мешок со спасательным жилетом и оружием.
— Вон туда, — показал на колышек возле угла под подволоком тот из них, что был обладателем лица с проблесками интеллекта.
Я мог свободно дотянуться до колышка, но не отказал себе в удовольствии встать на второго своего противника, который лежал на палубе и что-то мычал, очухавшись. Мой мешок смотрелся в углу, как боксерская груша.
— Питание у вас общее? — поинтересовался я, переходя на другую сторону стола и садясь там, чтобы до меня было непросто дотянуться, если кто-то из поверженных противников вдруг захочет реванша и ударит исподтишка.
— Да, — подтвердил «интеллектуал». — Скидываемся по двадцать шиллингов в месяц.
— В корзине продуктов больше, чем на фунт стерлингов.