Возле трапа меня встречает невысокий человек и сонным голосом спрашивает, выдыхая перегар:
— Что случилось…?
Он не договаривает, потому что понял, что перед ним не шкипер шхуны. Пока он не сообразил, кто я, всаживаю ему кинжал в район солнечного сплетения. Второй рукой зажимаю ему рот. Впрочем, кричать он не может, только хрипит протяжно, после чего тело резко слабеет и начинает оседать. Я левой рукой перехватываю его за грудки и помогаю опуститься на палубу, выдергиваю кинжал из тела. Теплая кровь забрызгивает мне кисть руки.
Я вернулся к штормтрапу, позвал:
— Поднимайтесь.
Джек Тиллард, еще один матрос и один морской пехотинец карабкаются наверх, стуча деревянными ступеньками по деревянному борту.
— Перерезайте канат, — приказываю я им и предупреждаю: — Осторожно, там трупы на палубе. Потом выкинете их за борт.
Они возятся долго. Резать толстый канат ножами — мероприятие сложное, но рубить топором — слишком шумно. Я не сразу улавливаю момент, когда шхуну, освободившуюся от якоря, начинает сносить по течению, разворачивая бортом к нему.
Передо мной появляется Джек Тиллард, докладывает шепотом:
— Снялись, сэр.
— Становись к штурвалу, рули в море, — отдаю я команду и иду к штормтрапу.
Лодка, в которой на веслах матрос и морской пехотинец, отчаливается от шхуны, разворачивается и направляется к стоящему на якоре люггеру. Когда я поднимаюсь на его борт, мимо бесшумно проплывает шхуна, которая пока еще не полностью развернулась носом по течению. Матрос и пехотинец поднимаются вслед за мной, после чего лодку опять берут на бакштов.
— Вира якорь, — командую я оставшимся на люггере подчиненным."
"Вымбовки — деревянные рычаги — уже были вставлены в шпиль.