На счет адмиральской доли я, конечно, неправ, но всегда есть возможность отказаться от этих слов, сославшись на плохое знание правил распределения премиальных за приз. Если Уильям Хотэм поможет мне, я не буду возникать, что ему отойдет одна восьмая призовых за шхуну, сотни четыре с половиной фунтов. Если нет, тогда я подам в отставку и потребую эти деньги. Вместе с остальными причитающимися мне премиальными и деньгами в банке будет достаточная сумма, чтобы купить судно, тот же люггер, и стать приватиром или купцом.
— Если бы под моим командованием находился такой корабль, как захваченный нами люггер, и побольше экипаж, я бы привел много призов, — произнес я.
Адмирал намек понял и спросил:
— Сколько тебе лет?
— Осенью будет двадцать, — ответил я.
— Уже сдавал экзамены на лейтенанта? — задал он следующий вопрос.
— Никак нет, — молвил я.
— Поскольку ты всё знаешь, — усмехнувшись, начал он, — сдать тебе будет не трудно. На следующей неделе будем проводить экзамен.
— Благодарю, сэр! — радостно рявкаю я, будто стать лейтенантом — мечта всей мой жизни. — Разрешите идти?
Судя по всему, на обед он меня приглашать все равно не собирается."
"— Да, отправляйся на призы, — разрешил адмирал. — Завтра пришлю комиссию, чтобы оформила их.
23
Комиссия состояла из трех человек — интенданта гарнизона мистера Петера Деладжоя — сорокатрехлетнего толстячка в коротком седом парике и, несмотря на жару, толстом суконном кафтане темно-коричневого цвета — и двух кивал, молчаливо подтверждавших любую его цену.
Ее сразу поставили к грузовому причалу и за сутки выкидали. При этом две бочки разбились.