Но тогда все казалось совершенно естественным. Нам всем было по шестнадцать, с нами все случалось впервые. И оценивать себя со стороны мы еще не умели.
– Иными словами, вы были заперты в идеальном кольце вашей дружбы?
Цкуру на секунду задумался.
– В каком-то смысле. Возможно. Но нам самим в этом круге было весело и уютно. И я до сих пор о том не жалею.
– Оч-чень любопытно… – протянула Сара.
Отдельно Сару заинтересовала история о том, как Красный встречался в Хамамацу с Белой за полгода до ее гибели.
– Случай, конечно, немного другой, но это мне напомнило историю с моей одноклассницей, – сказала она. – Красавица, стильная, родители богачи, воспитывалась за границей, английским и французским владела, да еще и была круглой отличницей. Чем бы ни занималась, все вокруг только на нее и глазели. Всеобщая любимица, кумир младшеклассниц. В частной женской гимназии это многое значит, сам понимаешь…
Цкуру кивнул.
– После школы поступила в университет Сэйсин[33], на втором курсе поехала на стажировку во Францию.
Она доела свою порцию и попросила десертное меню.
– С ней мы были не особенно близки, но общих друзей хватало. И потом еще не раз пересекались в разных компаниях. И с каждым разом она обесцвечивалась все сильнее. Постепенно растеряла всю красоту, а за ней и простую привлекательность. И, кажется, поглупела. Общаться с ней стало скучно, она изрекала сплошные банальности. Замуж вышла в двадцать семь – за какого-то госслужащего, мужчину с виду скучного и пустого.
Принесли десертное меню, и она погрузилась в его изучение. Потом закрыла и положила на край стола.
– Ее начали сторониться подруги – слишком уж больно им было видеть ее такой. Точнее, тут даже не столько боль, сколько паника. Паническая дрожь в сердце, так хорошо известная каждой женщине.