Для эффективного выполнения любой работы пять пальцев – не просто достаточно, но и оптимально. Вот почему шестипалых на свете – ничтожное меньшинство. Проще говоря, естественный отбор побеждает генетическую доминантность.
Выпалив все это на одном дыхании, Сакамото вновь замолчал.
– А и в самом деле, – согласился Цкуру. – Не зря же весь мир постепенно перешел от двенадцатеричной системы исчисления к десятеричной…
– Ну да, просто одна система управляется шестью пальцами, а второй достаточно пяти, – уточнил Сакамото.
– И откуда ты все это знаешь? – спросил его Цкуру.
– В университете ходил на лекции по генетике. Вне программы, из любопытства, – ответил юноша, слегка покраснев.
Начальник станции благодушно рассмеялся.
– Смотри-ка, даже в железнодорожной компании пригождаются знания по генетике! Вот уж действительно: что усвоил нутром – не вырубишь топором…
– И все-таки, – сказал Цкуру начальнику, – по-моему, для тех же пианистов шестые пальцы – бесценное сокровище, разве нет?
– Похоже, что нет, – возразил тот.
– То есть, выходит, от шестых пальцев вообще никакой выгоды?
– Насколько я знаю, в средневековой Европе шестипалых сжигали на кострах как ведьм и колдунов. В странах, где была инквизиция, всех поубивали. Зато в Брунее, ходят слухи, всех шестипалых с рождения назначают шаманами племени.
– Шаманами? – повторил Цкуру.
– Ну да. Брунейскими.
На этом обеденный перерыв закончился, завершился и разговор. Поблагодарив начальника за обед, Цкуру и Сакамото вернулись в контору.
Уже сидя над чертежами, Цкуру неожиданно вспомнил историю, которую ему когда-то рассказал Хайда о своем отце. А точнее – о джазовом пианисте, долго обитавшем в горном онсэне префектуры Оита. И о загадочном мешочке, который тот клал перед собою на инструмент, прежде чем начать игру.
Конечно, это всего лишь догадки, бездоказательные. И если такое правда случилось, то очень давно, более сорока лет назад.