Настало время обеда, начальник заказал всем по бэнто[30], и они поели прямо у него в кабинете. И уже за чаем поболтали о том о сем. Начальник, общительный толстяк средних лет, рассказал кое-что из истории своей станции. Цкуру всегда любил слушать такие профессиональные байки ветеранов. Постепенно разговор зашел о забытых на станции вещах. Чего только люди не забывают в поезде или на перроне! И урну с прахом покойника, и парик, и ножной протез, и даже рукопись неопубликованного романа (начальник пробовал читать, да бросил – уж больно скучный), и аккуратно уложенная в коробку окровавленная мужская сорочка, и живая гадюка, и целая пачка – штук сорок, не меньше – цветных фотографий женских половых органов, и огромная и красивая деревянная рыба из буддийского монастыря[31]…
– А было и такое, от чего можно остаться заикой на всю жизнь, – добавил начальник станции.
– Ну и гадкое, наверно, зрелище, – заметил Цкуру.
– Да уж, приятного мало! – воскликнул начальник. – Аккуратно завернутая баночка из-под майонеза. С прозрачной жидкостью, в которой два пальчика плавает. Маленькие такие, похожи на детские. Я, понятное дело, тут же в полицию позвонил. Мало ли, может, какое-то преступление? Приехали полицейские и пальцы с собой забрали…
Он отхлебнул еще чаю.
– А где-то через неделю приехал тот же коп, что их забирал. И начал дотошно расспрашивать нашего сотрудника, который все это нашел в туалете. На той беседе я сам присутствовал. По словам полиции, то были вовсе не детские пальчики. Лабораторная экспертиза показала, что это шестые пальцы. Два шестых пальца взрослого человека, который когда-то с ними родился… Оказывается, иногда люди рождаются с шестью пальцами на каждой руке. Как правило, родителям это сразу не нравится, и малышу ампутируют лишние пальцы сразу.