Все закончили вузы, каждый занялся своей жизнью, школьные годы уплывали все дальше в прошлое. Да и бойкот, который мы тебе объявили, оставил в сердце у каждого рану.
Цкуру слушал, не говоря ни слова.
– Ты ушел, но при этом остался в нас, – добавила Эри.
Цкуру помолчал еще немного.
– Эри, – сказал он наконец. – Я хотел бы больше узнать о тебе. И прежде всего – отчего ты поселилась именно здесь.
Эри прищурилась и склонила голову к плечу.
– Честно сказать, вся моя жизнь, начиная с восемнадцати, годами вертелась вокруг Юдзу.
Цкуру кивнул. В школе Эри не расставалась с толстой тетрадью, в которую постоянно что-то записывала.
– А когда в институт поступила, на писательство не осталось ни сил, ни времени. Только и успевала за Юдзу присматривать да учиться. За все мое студенчество у меня было только два бойфренда, но ни с тем, ни с другим не сложилось.
Она помолчала, вглядываясь в какую-то бесконечную даль.
"– И вот как-то раз моя институтская подруга зазвала меня на мастер-класс по гончарному делу. Там у меня получилось вылепить что-то из сырой глины, без обжига. И меня вдруг осенило: да это же именно то, чего мне так не хватало все эти годы! Я вращала гончарный круг – и становилась очень честной сама с собой. Сосредоточивалась на создании чего-то нового и забывала все тревоги и сомнения… Тогда-то я и влюбилась в керамику. Пока в институте училась, воспринимала это как хобби.