Ведь не приведи подруга меня на тот мастер-класс, я жила бы сейчас совсем, совсем другой жизнью…
– Похоже, у тебя и вправду талант. – Цкуру обвел рукой полки с посудой. – Я, конечно, не знаток керамики, но твои работы впечатляют и на глаз, и на ощупь.
Эри улыбнулась.
– Насчет таланта не знаю. Но в здешних магазинчиках мои поделки покупают неплохо. Не ахти какие деньги, конечно… Но разве не здорово, когда людям нужно то, что ты создал своими руками?
– Прекрасно тебя понимаю, – кивнул Цкуру. – Я ведь тоже «Цкуру создающий».
– Сравнил вокзал с миской, – усмехнулась Эри.
– Но ведь и то, и другое нужно людям для жизни.
– Это да, – согласилась Эри и ненадолго о чем-то задумалась. Ее улыбка постепенно растаяла. – А здесь мне очень нравится. Наверное, в этой земле меня и похоронят…
– В Японию не вернешься?
– Гражданство у меня теперь финское[41], в последнее время по-фински даже объясняться умею неплохо. Зимы здесь долгие, можно много книг прочитать. А там, может, и написать что-нибудь захочется… Детям здесь нравится, они друзьями обзавелись.
– То есть ты здесь кому-то нужна?
Подняв голову, Эри посмотрела Цкуру в глаза.
– Остаться и умереть здесь я решила в тот день, когда узнала, что убили Юдзу. Синий сообщил мне об этом по телефону. А я была беременна старшей дочерью и даже на похороны прилететь не смогла. Чуть с ума не сошла от ужаса. Внутри все просто разрывалось на куски.
– Твою дочь зовут Юдзу?
– Юдзу Куроно-Хаатайнен, – произнесла она. – По крайней мере, хотя бы в звуках этого имени Юдзу по-прежнему жива.
– Но зачем Юдзу понадобилось переезжать в Хамамацу?
– Туда она перебралась почти сразу после моего отъезда в Финляндию.
В итоге Юдзу задушили. Обычным поясом от халата, в ее же квартире на окраине Хамамацу. Об этом Цкуру узнал из газетной хроники, а подробности уточнил в Интернете.
Преступник не был грабителем.