Вдыхая и выдыхая, он вдруг ощутил где-то глубоко в себе нечто твердое и холодное. Точно комок замерзшей глины, из которого исходят все эти тоска, страдание и боль. Странный объект, о наличии которого Цкуру даже не подозревал до сих пор.
И все же то было правильное страдание – и правильная боль. Именно так он и должен был ощущать себя. Именно этот заледеневший в сердце комок ему и суждено теперь отогревать понемногу. Наверное, займет какое-то время, но сделать это необходимо. И чтобы растопить этот лед, ему понадобится теплота кого-то еще.
Для начала – вернуться в Токио, сказал он себе. Это шаг первый. Он повернул ключ зажигания и завел мотор.
Всю дорогу до Хельсинки он молился за то, чтобы Эри в своем лесу не попалась злобным гномам. Молитва – это все, что ему теперь оставалось.
18
Оставшиеся два дня он шатался по улицам Хельсинки. Пахло сыростью, иногда моросил дождь, но такой мелкий, что не стоило и внимания обращать. Мысли в голове требовали порядка.
"Оттуда же, со станции, он позвонил Ольге, поблагодарил ее. Дом Хаатайненов он нашел и сумел удивить Эри «по полной программе». Хямеэнлинна – очень красивый городок. Все получилось отлично, большое спасибо, сказал он Ольге. Та, похоже, искренне обрадовалась. Чтобы отблагодарить как-то еще, он попробовал пригласить ее куда-нибудь на ужин. Она сказала, что согласилась бы с радостью, но сегодня у матери день рождения, и вечер она проводит с родителями. Попросила только передать привет Саре.
– Обязательно, – пообещал он. – Еще раз спасибо за все.
Ближе к вечеру он отыскал ресторан, который рекомендовала Ольга, съел там жареную рыбу, выпил полбокала шабли. И вспомнил о доме Хаатайненов. Вот, наверное, прямо сейчас они сидят за столом и ужинают вчетвером. Гуляет ли по-прежнему ветер над озером или уже унялся? О чем сейчас думает Эри? И ему чудилось, будто на шее под самым ухом еще оставалось тепло от ее дыхания.
В Токио он вернулся в субботу утром.