В наступившей паузе Красный неторопливо вертел в пальцах зажигалку, но не прикуривал. Видимо, ограничивал число выкуренных за день сигарет.
– Ты пришел поговорить о чем-то конкретно, нет? – спросил Красный.
– О прошлом, – ответил Цкуру.
– Ну что ж, давай о прошлом.
– Конкретно – о Белой.
Глаза Красного за стеклами очков прищурились. Он погладил бороду.
– Я сразу подумал, что ты хочешь поговорить об этом. Как только получил твою визитку от секретарши.
Цкуру молчал.
– Белую очень жаль, – тихо продолжал Красный.
От того, что всю жизнь Белой изложили тремя короткими фразами, в душе Цкуру шевельнулось нечто вроде протеста. Впрочем, здесь, скорее всего, виновато время. Если Цкуру узнал о смерти Белой совсем недавно, то Красный жил с этим кошмаром в душе уже целых шесть лет.
– Возможно, теперь это уже не имеет смысла, – сказал Цкуру, – но я хотел бы развеять одно заблуждение. Не знаю, что рассказывала вам Белая, но я ее не насиловал.
– Я полагаю, факты – нечто вроде города, который заносит песком, – отозвался на это Красный. – Бывает, песок со временем полностью хоронит под собою город; но бывает и так, что со временем ветер сдувает песок, и город является нам в своем первозданном виде. Твой случай – как раз второй. Развеется заблуждение или нет, ты не способен на такие поступки. И я это отлично понимаю.
– Отлично понимаешь? – эхом повторил Цкуру.
– Сегодня – да.
– И все потому, что ветер сдул весь песок?
Красный кивнул.
– Именно потому.
– Можно подумать, мы копаемся в истории древнего мира.
– В каком-то смысле мы действительно раскапываем историю древнего мира…
Несколько долгих секунд Цкуру смотрел своему другу юности прямо в глаза. Но ничего похожего на эмоцию там не увидел.
«Как бы мы ни хоронили воспоминания – историю не сотрешь…» – вспомнил Цкуру слова Сары. И повторил вслух.
Красный закивал.
– Точно! Мы можем прятаться от воспоминаний, но хода вещей нам изменить не дано. Именно это я и хотел сказать.
– И тем не менее вы тогда отвернулись от меня, – сказал Цкуру. – Все разом. Резко и жестоко.
– Да, верно. И это – исторический факт. Не хочу оправдываться, но ничего другого нам просто не оставалось. То, что рассказала нам Белая, звучало очень связно и правдоподобно. Она не хитрила, не притворялась. Над ней действительно надругались.