Соня была с ним пять лет и имеет полное право на свою долю, но поди докажи сейчас…
— А вообще, Волков, мне не мешало бы для начала поговорить с Русланом, — выносит вердикт она.
Прищуриваюсь и пытаюсь увидеть на лице Сони скорбь, тоску или печаль, но она вполне спокойна, и складывается впечатление, что наличие у меня девушки раздражает ее сильнее, чем наличие у собственного мужа другой женщины и ребенка от нее.
— Ты не выглядишь расстроенной, — выношу вердикт я.
Соня подбирается, подтягивает к себе колени и буравит меня взглядом:
— А вот это, Волков, тебя уже не касается.
Слова пробивают как пули. Наверное, я заслужил такое обращение, ведь и я когда-то изменил Соне. Якобы изменил, потому что из того вечера я реально не помню ничего. Просто тупо провал и чернота, а наутро я персона нон грата.
Каждая фраза Сони неприятно ранит.
Калинина моргает несколько раз, разглядывая мое выражение лица. Не знаю, что она там увидела, но начинает открывать и закрывать рот, пока в конечном итоге не выдает:
— Прости меня, Дим, — говорит покорно. — Не хотела обидеть.
— Ты не обидела. — Я что, девочка, обидки хранить? Задевает, да, но что уж тут поделать.
Встаю и ухожу из собственной спальни, оставляя Калинину наедине с собой.
В башке каша из мыслей. Я не понимаю, что происходит с Соней. Ей что же, безразлично, что у ее мужа другая семья? Я помню боль ее глазах, в каждом движении, когда мы разговаривали после того случая на вечеринке.
Эти чувства словно вспарывали мне живот и выворачивали внутренности. Но что сейчас? В ее глазах нет ни тени сожаления, там только равнодушие — и все. Не более того.
Глава 17. Она не приедет
Соня
Температура спала, но меня еще сильно ведет, кружится голова и подташнивает, однако я стараюсь держаться.
Дима ушел встречать курьера, а я сгребаю себя с кровати и подхожу к зеркалу на стене. Смотрю на свое отражение. Жуть. Просто жуть.