Топали с таким настроением, как если бы их ожидал не смертельной бой, после которого уцелеют единицы, а озороватые танцы в соседнем селе. В какой-то момент даже поверилось, что смерть не для таких хлопцев, но негромкий голос старшины Щербака, повидавшего на войне всякого лиха, прозвучавший громко в установившейся тишине, вернул в реальность:
— Сколько же их уцелеет после первого боя?
О скверном думать не хотелось. Пусть будет как сейчас: молодой задор, бравада. Отогнав от себя тревожные мысли, капитан Романцев поторопил:
— Пойдем! — Повернувшись к Строеву, отчего-то погрустневшему, пояснил: — А ты не забывай на дорогу-то смотреть, может, увидишь его следы среди других.
— Не уверен, — с сомнением протянул следопыт. — Сколько людей за это время прошло! Сколько уже натоптали!
— А вот отчаиваться не нужно! Значит, так… Ясно главное — его направление… Он движется от линии фронта в тыл и пытается как-то затеряться среди бойцов. В нынешней неразберихе с предстоящими передислокациями это вполне возможно.
"Красноармеец Строев о своей обязанности не забывал: зорко всматривался в оставленные на дорогах следы. Но дело не ладилось, отчего он только хмурился и негодующе покачивал головой. Однажды даже опустился на корточки, пристально всматриваясь в пыль, потом разочарованно разогнулся.
— Что там? — нетерпеливо спросил Романцев.
— Не то, товарищ капитан.
Стороной обошли КПП, оставили позади село. Миновали небольшой хуторок из пяти изб, разместившийся на самой вершине сопки, поросшей гречихой, прошли через пшеничное поле.
Движение тяжелого вооружения по дороге не могло не привлечь диверсанта. Шла дислокация.