- Господин Эверетт, - я потеряла терпение, потому что говорить о свадьбе с графом мне вовсе не хотелось, - вы сами только что говорили, что всё зависит от моих желаний. Примите то, что я поступаю так, как считаю нужным. Я ценю ваше беспокойство, ценю ваши советы, но позвольте мне жить своей жизнью. В настоящее время я хочу только поскорее найти Стеллу. Свадьба с графом – это… это моё личное дело.
- Вы правы, извините, - глухо произнёс он.
До мастерской мы дошли в полном молчании, и художник распахнул передо мною дверь, пропуская вперёд.
- Стелла? – позвала я, почти вбегая в мастерскую.
В первом зале, где стояли холсты и мольберт, сестры не оказалось. Неужели, она уже ушла? Может, смотрит картины на выставке? Я пробежала в соседний зал, но и там Стеллы не было.
Ушла… Надеюсь, отправилась домой. Если я сейчас не застану её дома, то точно сойду с ума от беспокойства.
Я ринулась к выходу, но обогнув мольберт остановилась, словно налетела на невидимую стену.
- Господин Эверетт, - сказала я дрогнувшим голосом.
- Всего лишь запер дверь, - ответил художник, убирая ключ на полку под самым потолком. – А вы испугались, Роксана?
- Для чего заперли? – спросила я, сделав вид, что не услышала последних слов.
Потому что я, и правда, испугалась. Видение мёртвого крапивника со свёрнутой шейкой встало перед глазами, и пришлось даже сморгнуть, чтобы избавиться от этой картинки. Потому что сейчас было не время переживать из-за крапивника. Опасность угрожала не птице. Опасность угрожала мне.
- Вам нечего бояться, - сказал Эверетт, снимая шляпу.
Он, не глядя, бросил её в кресло вместе с перчатками, а сам медленно двинулся ко мне.
Я так же медленно попятилась, обходя мольберт, на котором стоял мой портрет.
- Подозреваю, что Стеллы здесь нет и не было? – спросила я, не спуская с художника глаз.
- Нет, я её не видел, - сказал он без малейшего смущения по поводу такой наглой лжи.
- Вы меня обманули…
Мысленно я поздравила себя за потрясающую догадку – а то не ясно, что тебя провели, как деревенскую простушку!
- Повторяю, вам не надо бояться, - художник говорил со мной тихо и ровно, как с животным, которое боятся спугнуть.
Снова попятившись, я спряталась за мольберт. Теперь мне были видны лишь чёрные блестящие ботинки господина Эверетта. Они двинулись влево, я тут же пошла вправо.
Хотя, бежать мне было некуда – в мастерской не было чёрного хода.