– А лорду Джеймсу Кейну вы кем приходитесь? – неожиданно спросил Генри.
– Я его жена.
– Супруга, значит, – задумчиво повторил Генри, выдвигая из-за стола стул и кивая мне на него. – Присаживайтесь, леди Кейн. Хизер, плесни-ка нам сидра, и закуски какой-нибудь сообрази.
Он тяжело опустился на странный обрубленный пенек и уперся локтями в почерневшую то ли от времени, то ли от грязи столешницу. Я села и незаметно огляделась. Комната была небольшой, скудно обставленной простой, грубо вырезанной мебелью, на противоположной от входа стене темнел наполовину завешенный тряпкой проем.
Хизер ловко поставила перед нами огромные кружки и деревянную тарелку с толстыми ломтями черного хлеба, и замерла рядом с мужем.
– За Эрдерон, – негромко, но очень прочувствованно произнес Генри и одним махом опрокинул в себя содержимое кружки.
Я подняла свою и сделала осторожный глоток. Слегка кисловатый напиток прокатился по горлу, опустился в желудок и взорвался там искрами, растекаясь по всему телу приятным теплом.
– Еще,– посмотрев на жену, решительно заявил сидящий напротив мужчина и, дождавшись, пока та наполнит кружку, поднял ее и серьезно произнес: – За Уэстен!
Надо же, какой патриотизм… Я наблюдала, как Генри лихо расправился со второй порцией сидра, и думала о том, когда будет удобнее приступить к своей просьбе, но хозяйка меня опередила.
– Вы не переживайте, миледи, Генри вас до самого дома проводит, – вмешалась в наш разговор Хизер. – Правда же, Генри? – толкнула она мужа.
– Отчего ж и не проводить? – негромко крякнув, кивнул тот.
Генри поставил кружку, утер ладонью рот и уставился на меня задумчивым взглядом.
– Я вам заплачу, – поторопилась пообещать я. – С собой у меня денег нет, но дома…
Мне не хотелось говорить, что при себе у меня довольно неплохая сумма.
– Да что вы, леди Кейн, не нужно! – всполошилась Хизер. – Тут и идти-то всего ничего, вы самую малость не дошли. Генри, чего расселся, – снова толкнула она мужа. – Вставай давай, нужно миледи на Арвер-роу доставить!
Генри хмыкнул в усы, но спорить с женой не стал. Поднялся, взял лежащую на сундуке шляпу и нахлобучил ее на голову.