Господи Боже… В темной одежде, в шляпе с широкими, чуть загнутыми кверху полями, в укороченных штанах, открывающих крепкие, обтянутые простыми чулками ноги, супруг выглядел так непривычно, словно передо мной был совсем другой человек. И только взгляд – опасный взгляд флибустьера, выдавал в нем прежнего Кейна.
Я жадно разглядывала мужа, не в силах произнести ни слова, ни звука. Какой же он все-таки красавец! Даже в пыльном старомодном костюме. Эта мысль мелькнула помимо воли, а потом сердце сжалось от волнения, и я с трудом сдержала прерывистый вздох.
Кейн сделал шаг, выходя из тени надстройки, и я увидела, каким огнем полыхнули его глаза. В них было так много эмоций! Удивление, неверие, сомнение, мне даже показалось, что я заметила затаенную радость, а потом… Потом им на смену пришла злость.
– Миледи, – он широко улыбнулся, снял шляпу и склонил голову в поклоне. А я невольно отметила, что его волосы отросли и спадают на ворот рубахи красивыми волнами.
– Милорд, – улыбнулась в ответ, настороженно глядя на приближающегося мужа, но стараясь, чтобы это напряжение не просочилось наружу. Никто не должен знать о нашей с Кейном войне, она касается только нас двоих и никого больше.
Видимо, пират считал так же. Он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и наклонился ко мне, целуя в щеку и обнимая так искренне, что даже я бы поверила, что он рад меня видеть, если бы не стальные пальцы, сжавшие мою руку почти до боли.
– Что вы здесь делаете, черт вас дери? – тихо спросил Кейн.
– Соскучилась и решила лично убедиться, что с вами все в порядке, дорогой – в тон ему ответила я, сияя самой радостной улыбкой, на которую была способна.
Вокруг уже начинали собираться зеваки.