В поединке один на один выиграла действующая королева. Теперь всё решат сами радужные. Тамарин уже сделала своё дело, остались Мангр и Кинкажу.
Радужная малышка следила за подсчётом не отрываясь. Хвост её нервно дёргался, когти на лапах загибались один за другим.
Распорядитель взял из кучи последний плод, тёмно-синий колючий шар в его лапах брызнул ярко-зелёным соком. Красавчик довольно кивнул и положил фрукт назад на кучку Мангра. Сияющая Кинкажу подмигнула Ореоле.
– Семнадцать против шестнадцати! – громко объявил старый дракон.
– Что-о? – завопила Роскошь. Развернувшись, она впилась взглядом в Гламур. Та стояла в недоумении с пастью, перепачканной зелёным соком. – Ты их сожрала, гадина? Там было девятнадцать! Девятнадцать!
– Извини, – смущённо пробормотала Гламур. – Я думала, шестнадцати хватит, и…
– Плохо думала! – прошипела королева.
– Прошу прощения, ваше величество, – нахмурился распорядитель. – Вы сказали, было девятнадцать? Где было?
Повисло неловкое молчание.
– Ты меня в чём-то обвиняешь?
– Я обвиняю! – выкрикнула Кинкажу. – Ты давно собрала все фрукты и спрятала!
– Это просто смешно, – фыркнула королева, вспыхнув красными пятнами, – и невозможно доказать.
Понятно было теперь, зачем Роскоши сегодня понадобилась такая яркая чешуя. Она хорошо скрывала чувство вины. Что ж, разумно. Ореола со вздохом глянула на себя. Медово-жёлтая окраска успела поблёкнуть, а на спине и кончиках крыльев уже собирались серые облачка уныния.
– Какая разница, – обернулась Гламур к радужной малышке, – всё равно вы победили.
Кинкажу радостно толкнула Ореолу хвостом. Ещё есть шанс! Пока ничья – два-два.
– Разница есть, – настаивала она, – вы можете снова обмануть!
– Этого не потребуется, – произнесла старая королева, выдвигаясь вперёд.
Её кости скрипели, как древесные стволы, а серебристая чешуя, казалось, отражала лунный свет вместо солнечного.
Изогнув шею, Грация глянула сверху на соперницу.
– С тобой я сама справлюсь, без всякого обмана.
– Это мы ещё посмотрим! – Кинкажу храбрилась, но зелёные пятна так и мерцали на её гребне.
Ореола вздохнула.