Нельзя сказать, что верная сообщница раскисла или особенно печалилась – но настроение упало до нуля, ниже нижнего, и она долго просидела на диване, уставясь в пространство, то и дело пригубливая коньячок. Потом немного отошла, дело кончилось слиянием тел на том же диване – продолжительно и молча, без единого словечка. В конце концов она немного повеселела, они даже обсудили преспокойно свои шансы выскользнуть сухими из воды и сошлись на том, что шансов насчитывается девяносто девять из ста – деформированная пуля выброшена в реку, никто их не видел на месте преступления, а круг общения незадачливого подпольного ювелира, по заверениям Сони, велик и необъятен, и милиция в нем увязнет, как в болоте.
– Не прыгал бы с наганом, остался бы живой…
Родион считал, что лучше и придумать невозможно. Когда он приехал домой, жена и дочь уже спали, и он долго проторчал в прихожей перед высоким зеркалом в вычурной раме (ярлычок «куплено Ликой»), старательно пытаясь отыскать на своей усталой физиономии некую каинову печать, отличавшую бы его от мирных обывателей.
"И ничего не усмотрел. Самый обычный человек. Произнесенное мысленно слово «убийца» после повторения несколько раз стало напоминать бессмысленный набор букв, причудливый и нелепый. Он не чувствовал себя убийцей, такие дела.
Пистолет он чистил и смазывал с каким-то новым чувством: как ни крути, до сегодняшнего «Зауэр» был игрушкой, и лишь теперь стал орудием смерти…
Глава девятнадцатая
Вендетта по-шантарски
Повстречались они, и не узнали друг друга.
…Родион в глубине души не переставал удивляться тому, как быстро и не без некоторого небрежного изящества он стал полноправным хозяином темно-вишневого «форда-скорпио» – хоть и семи годочков от роду, но вполне ухоженного и способного пробегать до «капиталки» совершенно ненужное шантарскому Робин Гуду количество километров, немногим уступавшее окружности земного шара.